его детей. После этого он согласился на всё…
Я выдохнула, только сейчас поняв, что невольно задержала дыхание и у меня темнеет в глазах от нехватки кислорода.
– Что... Что было дальше?!
– Дальше было сложно, Ярис. Его поймали на перевозке оружия только после восьмого рейса. Когда вооруженные силы Альянса опустились на Фарсеро, они встретили бешеное сопротивление. Просто бешеное! Поймите, Ярис, жители этого мира воевали веками, из поколения в поколение. Клауд успел внушить, что Альянс не даёт разбогатеть их миру, чтобы жить в сытости и довольстве. Что он, Клауд, честно продаёт оружие на другие миры и все деньги, полученные от этой контрабанды, вкладывает в будущее собственного мира. За эти три года Клауд действительно успел построить два крупных опреснительных центра и разбить парк в столице.
– Что было дальше, Герд? Мне кажется, вы просто тянете время…
– Нет, Ярис. Я не тяну время, я хочу рассказать вам, какие сложные политические и общественные вопросы пришлось решать, прежде чем Альянс пошёл на этот беспрецедентный шаг.
По сравнению с теми людьми, которых я видела на Аркеро, Герд отличался в моих глазах в лучшую сторону именно большей человечностью. Я видела, что он не просто волнуется, а откровенно нервничает во время этого разговора. Я боялась, что он замолчит и не договорит, хотя в этом не было бы смысла: я училась пользоваться информационными системами и могла узнать всё сама.
Бар, в котором мы сидели, был достаточно комфортным местом, и температура здесь была именно такая, как нужно, чтобы не чувствовать холод или жару, будучи одетым в лёгкий костюм. Я смотрела, как Герд нервно шарит в карманах брюк, достаёт обычный носовой платок и утирает капли пота на лбу. Почему-то этот простой жест сломал меня.
Я почувствовала себя жестокой тварью, которая из любопытства заставляет хорошего человека погружаться в какие-то кошмарные воспоминания, крайне болезненные для него. Но по каким-то причинам, которые даже не понимала полностью, я не могла и не хотела оставить этот разговор незавершённым. Я только желала максимально сократить его:
– Их… Герд, планету Фарсеро утилизировали?
– Да… – Герд не смотрел мне в глаза, он скомкал платок и сунул его в карман.
Этот разговор отчётливо дал мне понять, что Альянс – вовсе не воплощение добра.
Глава 14
Одним из самых странных открытий для меня стало то, что, хотя я прекрасно помнила прошлую жизнь и в большей степени ощущала себя Алиной Островой, а вовсе не госпожой Ярис из Дома Белого золота, моё тело придерживалось несколько другого мнения.
В книжках о попаданках, которые я иногда читала в той жизни, встречалось такое выражение – память тела. Я всегда воспринимала его буквально: то есть если человек учится что-то делать, то его тело запоминает эти движения, и потом, даже годы спустя, мышечная память легко восстанавливается. Как классический пример обычно приводили езду на велосипеде. Научившись кататься, ты не забудешь это никогда. Мне на собственном опыте пришлось убедиться, что память тела существует.
В один далеко не прекрасный момент я обнаружила, что больше не умею писать. Мир, в который я попала, настолько давно был напичкан всевозможной техникой, плюс к этому каждое желание хозяина немедленно исполнялось рабами, что такая древность, как умение писать, исчезла ещё несколько поколений назад. Все давно использовали для записей коммы, которые умели составлять как голосовые сообщения, так и письменные.
Выяснила я эту деталь совершенно случайно: после разговора с Гердом я осталась в баре одна. «Экстоу» был огромен, и количество баров и местных кофеен здесь просто зашкаливало. Существовали места, пользующиеся популярностью, где люди собирались целым толпами и играли команда на команду в какие-то местные игры с помощью виртуальной реальности, или танцевали и ели, или соревновались в каких-то непонятных мне занятиях. Но были и практически забытые места, где обслуживали не люди, а роботы. Почему-то местные не слишком любили такие заведения, и в маленький бар за всё время, что мы с Гердом в нём провели, не заглянула ни одна живая душа. Поэтому и мой случайный эксперимент остался никем не замеченным.
* * *
До сих пор еду мне заказывала Эфи, а тут я просто не захотела возвращаться в каюту: слишком тяжело дался мне разговор с Гердом. Поэтому я решила попробовать заказать себе обед сама. Особенно радовало то, что робот ничему не удивлялся и спокойно отвечал на мои вопросы, которые любой человек счёл бы странными.
– Что входит в это блюдо?
– Белковые соединения, имитирующие мясо, овощная культура с планеты Реджан, удачно сочетающая в себе набор редких микроэлементов, полезных витаминов и изысканный вкус, пряные травы, а также соль и сахар. Желаете услышать, как готовится это блюдо, госпожа Ярис?
Представив, как робот разражается речью на полчаса, рассказывая мне о подготовке овощей к жарке или тушению, я невольно улыбнулась и ответила:
– Нет, не нужно. Скажи лучше, часто ли заказывают такое блюдо?
– Это блюдо, госпожа Ярис, входит в перечень ста самых часто заказываемых на нашем корабле.
– Что ж, значит, подай мне его и какой-нибудь овощной салат из этого же списка.
Больше всего блюдо напоминало тушёную картошку пополам с морковью, щедро сдобренную небольшими кусочками говядины. Незнакомый мне овощ был нарезан идеально ровными кубиками и не разварился, как сделал бы картофель, но даже в готовом виде оставался геометрически правильным. Зато когда попадал в рот – мгновенно менял консистенцию. Цвет у кубиков был апельсиново-оранжевый, а ещё в блюде встречались вкрапления голубоватой травы, по вкусу напоминающей зелёный лук. В общем-то, это было достаточно съедобно, но не сказать чтоб очень уж вкусно. Особенно странным мне показалось то, что блюдо было совершенно пресным, и я попросила себе соль.
Робот предложил на выбор почти десяток наименований. Честно говоря, я уже слегка устала от того, что выбор любого продукта или блюда сводится к бесконечному перечислению. Одних только гарниров ко второму он предлагал мне больше сорока. Поэтому я не стала запрашивать объяснений, чем одна соль отличается от другой, и попросила принести первую из списка.
Местные роботы, выполненные из какого-то упругого серебристого материала, обладали определённой грацией и мягкостью движений. А вот я оказалась достаточно неуклюжа: когда механизм удалился, я решила попробовать эту соль на вкус без блюда, чтобы понимать, понравится ли она мне. Слишком уж неожиданным для меня оказался её чёрный цвет.
Солонку я опрокинула прямо на столешницу и с трудом удержалась,
