другому.
— Мне плевать на твою возможную помолвку, Хэйгар, — рычу я.
— Не очень-то почётно с твоей стороны, — дразнит она.
— К демонам честь.
У неё приоткрывается рот, но я ещё не закончил.
— К демонам традиции. Я знаю, чего хочу, и не позволю никому встать у меня на пути ради сохранения конструкции, придуманной людьми.
Она отталкивается от дракона, на которого лениво опиралась, и идёт ко мне, хмуря брови.
— Значит, если ни честь, ни традиции не определяют твои шаги, за что ты стоишь?
— За честность.
— Большинство людей не ценят честность выше дипломатии, — она подходит ближе, и у меня сжимает лёгкие.
— Хорошо, что я не политик. Иначе сейчас торчал бы наверху, в доме твоего отца, и любезничал с остальными.
— Уверена, ты бы задел там немало самолюбий, — она останавливается прямо передо мной, глядя снизу вверх с вызовом в глазах.
— Ты явно ещё не знакома с Трэйном Базилиусом, — смеюсь, зная, что ледяной эльф только и ждал бы повода поставить кое-кого на место. — Может, я и резок, но кто-то же должен быть голосом разума. В конце концов, я говорил серьёзно. Мне плевать на твою будущую помолвку. Честно говоря, не думаю, что тебе самой до неё есть дело, но пока ты сама не скажешь мне, что я тебе неинтересен, я не перестану добиваться тебя.
Хэйгар скользит ближе, прижимаясь грудью к моей.
— А если я скажу, что ты мне неинтересен? — мягко произносит она, её дыхание щекочет небольшой участок обнажённой кожи у меня на груди.
Я накручиваю на палец одну из её коротких прядей и наклоняюсь ближе, так что мои губы замирают прямо над её губами.
— Я человек слова, Хэйгар. Я позволю тебе выйти замуж за мужчину, к которому ты ничего не чувствуешь. Но если ты хочешь меня так же, как я хочу тебя, скажи это сейчас.
Её карие глаза плавятся, и она приподнимается на носках, её губы уже почти касаются моих.
Слышатся тяжёлые шаги, и Хэйгар быстро отступает, увеличивая расстояние между нами, как раз в тот момент, когда из-за угла появляется гонец из дома Назир. Увидев Хэйгар, он кланяется.
— Ваш брат передал, что сегодня ночью не сможет выйти в патруль, — докладывает мужчина. — Мне велено найти замену.
— Я мог бы полететь с тобой, — предлагаю я, сердце грохочет у меня о рёбра.
Хэйгар и гонец смотрят на меня с широко распахнутыми глазами.
Я указываю на несколько загонов дальше по ряду.
— У меня есть дракон, и я уже бывал в патрульных вылетах, — объясняю я, обосновывая, почему гожусь. — На одну ночь я мог бы его заменить.
Гонец приподнимает бровь, полностью меня игнорируя.
— Мне позвать мастера Тарика? — спрашивает он у Хэйгар, и она переводит взгляд на меня.
Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга. У меня в груди разрастается надежда, что она скажет «да». Если она выберет меня, а не Тарика, я пойму, что мои чувства не безответны. Я глубоко вдыхаю, пытаясь унять сжатую грудь.
— Нет, Раниил, — она качает головой, всё так же не сводя с меня глаз. — Тарик уже дважды был в патруле на этой неделе. Пусть отдохнёт, — её губы трогает лукавая полуулыбка. — Сегодня ночью со мной полетит троновианец.
Лететь над пустыней глубокой ночью — захватывающе. Вся моя карьера всадника проходила в дневных тренировках. Так что оказаться над песчаными дюнами, когда тёплый ветер бьёт в лицо, а над головой мерцают звёзды, — приятная перемена. Рядом со мной Хэйгар и Захир ведут нас вперёд. Перед вылетом она объяснила, на что смотреть. Признаки демонов или существ из Подземного мира. Мы не должны вступать в бой, если только нас не вынудят, и обязаны оставаться незамеченными. Как призраки в ночи.
Энвер Сол благословил клинки в Великой войне своей священной магией, которая привязывает к ним демонов. Когда Назиры бежали в пустыню, они сохранили всё оружие, которое им дал Отец Света. Именно так им удавалось удерживать пустыню — а значит, и своё королевство — в безопасности от приспешников, переживших войну. Хотя, как призналась Хэйгар, видят они что-либо редко. Но когда это всё же случается, они готовы.
Хотя Атлас и вернул мне мои парные клинки, когда мы воссоединились, я держу их пристёгнутыми за спиной, а кинжал, который одолжила мне Хэйгар, закреплён у меня на бедре. Против демонов мои клинки мне не помогут, но тварей я могу кромсать хоть целый день.
Мы уходим дальше к югу, чем я ожидал, но, с другой стороны, я и понятия не имею, сколько земли обычно охватывает патруль. Хэйгар упоминала, что мы собираемся осмотреть место, где был восстановлен портал. Я не помню, чтобы это было так далеко, но, если уж на то пошло, бо̀льшую часть времени в плену я то приходил в сознание, то снова отключался.
Мы подлетаем к гряде скалистых гор, и Хэйгар жестом велит нам приземлиться на плато одного из утёсов. За огромными дюнами на юге исходит яркое сияние.
— Что это? — спрашиваю я скорее у самого себя, чем у Хэйгар, но она всё равно отвечает:
— Это может быть только одно.
Она смотрит на свет вдалеке, и её лицо каменеет.
— Нам придётся подобраться ближе и рассмотреть портал без драконов.
Я киваю, следуя её примеру. Драконы опускаются к песку и зависают, чтобы не шуметь приземлением. Мы соскальзываем с их спин и оказываемся в песке, закрученном вихрями от взмахов их крыльев. Хэйгар говорит что-то на языке, которого я не понимаю, и Захир улетает обратно к утёсу. Я говорю Дрэкселу оставаться с Захиром, и он слушается.
Хэйгар поднимает капюшон, скрывая волосы, и велит мне сделать то же самое. Она приседает и начинает подниматься по огромной песчаной дюне зигзагом, и я в точности повторяю её движения. Здесь она знает всё. Я полностью полагаюсь на её опыт, играя роль послушного солдата. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее горят икры и задняя поверхность бёдер. Взбираться по песчаным холмам — занятие не для слабых. Несмотря на прохладный пустынный ветер, по линии роста волос выступает пот, и я провожу тыльной стороной ладони по лбу, стирая его.
— Закрой лицо, — командует Хэйгар, когда мы добираемся до вершины.
Она протягивает мне один из двух своих шарфов, и я повторяю её движение, обматывая ткань вокруг нижней части лица.
— Свет может отразиться от наших лиц, а нам не нужно, чтобы нас заметили.
Я понимающе киваю, прежде чем мы выглядываем из-за дюны. У
