защелкали шестеренки подъемного механизма, створки ворот разъехались, и поднялась, грозно сверкая шипами, тонкая кованая решетка. Копыта лошадей гулко прогремели по мосту через ров, и под пение золотых труб новый князь въехал в столицу. Дию казалось, что он был готов ко всему. Но когда высокие, статные кони в позолоченной сбруе вошли под своды городских ворот, и их всадники предстали перед молчаливо ждущей толпой, у лекаря перехватило дыхание. Молоды и прекрасны были владыки. Мягкое сияние исходило от их лиц. Ясные глаза лучились любовью и счастьем. Искрились алмазы в их серебряных коронах, пурпурные мантии спадали на крупы коней. Восхищенная толпа молчала. Снова выступил вперед церемонимейстер и провозгласил:
— Приветствуйте госпожу свою княгиню Элен и господина князя Хаггара!
Восторженные вопли горожан слились с ликующим пением труб. Под копыта лошадей посыпались золотые и серебряные монеты, всадников осыпали цветами. Улыбаясь, властители медленно ехали по запруженной народом главной улице. Находившийся в княжеской свите Итис заметил Дию. Старый лекарь в задумчивости смотрел вслед князю, не разделяя восторгов толпы.
— Присоединяйся, почтенный. — Хранитель потянул лошадь Дию за повод, и вот уже старик ехал в праздничной процессии.
— Послушай, жрец, — наконец пробормотал он, — ты был там с ними. Что должно произойти, чтобы человек так изменился?
Хранитель сдержанно улыбнулся:
— Ты говоришь о князе?
— Да.
— Для него танцевали боги. Да и не так уж он и изменился. Свет сжег накипь, и сияние души стало ярче. Он всегда был таким. Как же иначе, если такая женщина, как княгиня, отдала ему свою любовь!
— Завидую тебе, Хранитель. Для тебя все просто и ясно.
— А для тебя — нет?
— Не знаю, радоваться или печалиться. Будущее не сулит ничего, кроме бед. — Сегодня день радости, старик. Эти двое благословенны. Разве ты не видишь свет, исходящий от них? Радуйся. А когда придет день печали, будем печалиться. Но только тогда, и не раньше.
Свадебные торжества длились три дня. Каждый вечер Элен и Хаггар, уходя в свои покои, с ног валились от усталости. Но это была блаженная, счастливая усталость. Вечером третьего дня, стоя у окна спальни и обнимая жену, Хаггар спросил:
— Кажется, праздники закончились. Что теперь? Что велят нам обычаи?
— Завтра с утра весь город, все, от мала до велика, встанут вдоль главной Северной дороги. По этой дороге мы с тобой поедем медленно-медленно, будем смотреть им в лица и благословлять от имени Единого.
— А потом?
— Потом поедем дальше.
— И так по всей стране?
— Конечно. И никого не забудем. Потому что счастья хотят все, и мы им его обещаем.
Хаггар притворно вздохнул:
— Утомительное занятие, дорогая.
— Обряд исполняется каждый год. Но не пугайся. Страна у нас маленькая.
— А после? — Хаггар был настойчив.
— После делай то, что считаешь нужным. Теперь ты — князь и мой муж, а я — твоя покорная жена.
Обряд благословения начался ранним утром. Сопровождаемые представительной свитой, князь и княгиня выехали из города. Впереди герольды оповещали народ об их приближении, позади, поблескивая оружием, ехали стражи. Раэнорцы ждали своих повелителей с рассвета, и теперь, выстраиваясь в бесконечную цепочку, тянущуюся вдоль дороги, ловили их взгляды, стремились прикоснуться к краю их одежд. Время от времени процессия останавливалась в городах, тут же становившихся центрами паломничества для окрестных жителей. Длинные очереди, выстраивавшиеся для того, чтобы почувствовать на себе прикосновение дарящих благодать рук, не иссякали. Люди, томясь в ожидании по нескольку часов, развлекали себя рассказами.
— А вот меня послушайте! — выкрикивал взопревший толстяк. — У меня сосед в прошлом году удостоился. Даром что хромой, пройдоха! Госпожа княгиня на него посмотрела, улыбнулась и сделала рукой вот так, — он покрутил ладонью перед лицом стоявшего рядом крестьянина.
— И что?
— Что! Домой бегом прибежал! Про палку свою забыл, и с тех пор ни хвори, ни напасти!
— Да ну!
— Что да ну? — поддержала рассказчика пожилая, раскрасневшаяся от духоты женщина. — Вон у моей невестки пироги раньше никак не получались. Понятно, рука-то тяжелая. Говорила я сыну, не из той семьи берешь, так ведь нет! Молодые — упрямые.
— При чем княгиня-то?
— Как при чем? После благословения у нее стряпня — лучшая в деревне! Хотите попробовать? — Она открыла стоявшую у самых ее ног корзину — там аккуратными рядками лежали золотистые, масляные пирожки. — Для госпожи невестка-то послала. Я, может, после благословения тоже так смогу? Вспоминали небывало расцветшие сады, удачный отел любимой коровы, долгожданные свадьбы и даже уж совсем невероятное — рождение ребенка у престарелой одинокой вдовы.
Хаггар был счастлив. Все страхи, опасения бесследно исчезли. И ему уже не было странно, что его руки, до этого приученные лишь к мечу, дают людям здоровье, надежду и исполнение желаний. Привыкшие к одиночеству княгини раэнорцы недоверчиво встречали известие о ее замужестве, но, увидев нового князя, с облегчением признавали правильность ее выбора. Время от времени Элен и Хаггар сворачивали с дороги и заглядывали в поселения двергов, всегда стоявшие особняком. Там благословения не просили. Принося присягу новому господину, дверги говорили о происходящих за границами Раэнора переменах. Чем севернее располагались гарнизоны, тем тревожнее были вести. Все в один голос твердили о надвигающейся войне, о постоянных стычках с дикарями, о грозных вестях, доходивших с востока. Хаггар внимательно слушал, приходя во все большее волнение. Во время ночлега в гарнизоне Угарда он спросил жену:
— Элен, почему бы не разобраться со степью?
— Зачем?
— Как зачем? Ты не боишься, что дикари однажды разобьют гарнизон, захватят Стену, а через неделю будут у Дол-Раэна?
— Нет.
— На чем основана такая уверенность?
— Степь платит дань Морну. Границы Раэнора для них священны.
— Вот как. А обозы с переселенцами тоже священны?
Элен не ответила. Ей был неприятен этот разговор.
— Дорогая, тебе не кажется, что посылать безоружных в путь, грозящий гибелью, — предательство? Мы должны расчистить дорогу уходящим.
— Хаггар, Раэнор — мирная страна. У нас нет войск. И поэтому давай прекратим бесполезный разговор.
Они больше не возвращались к этой теме. Но Элен заметила, что арандамарец стал что-то обдумывать. А когда мельком увидела его в обществе капитана гарнизона и его помощников в то время, как он что-то с воодушевлением им рассказывал, она с тревогой поняла, что спокойная жизнь кончилась. В столицу князь и княгиня вернулись только через месяц. По настоянию Хаггара они изменили маршрут, проехав вдоль границ. В гарнизонных поселках князь собирал вокруг себя командиров и подолгу с ними беседовал, вникая в мелочи приграничной жизни. За время благословения из Дол-Раэна ушел на север еще один обоз, возглавляемый советником Торном. Столица заметно
