и я поспешила отвернуться, чтобы светло-карие медовые глаза с черными белками не поймали меня на подглядывании. Но он так и не пошевелился. Я заглушила зоргар у крыльца нашего дома. Через большое окно было видно, как мама возится на кухне, готовит ужин.
Улыбнулась. Это напомнило мне прошлое, когда я вот так же на Церере шла с работы в полумраке, который едва развеивали фонари ночного освещения, и заглядывала в кухонное окно. Мама никогда не ложилась спать, пока последний из нас не переступит через порог.
Но мы выросли. Лиля и Астра уже давно жёны, и Петуния вернулась из своей экспедиции с кольцом и уже перебралась к мужу. И осталась я да мой маленький братишка, что едва научился хорошо ходить. Со временем вырастет и уйдёт и он.
А я нет!
Я никогда не покину этот дом.
Прикусив губу, снова взглянула на Маэра. Широкое лицо, острые скулы. Высок, красив, фигура такая, что глаз не отвести.
Но характер — чудовищен. И хорошо.
С ним рядом я чувствовала себя в безопасности. Он никогда не смотрел на меня как на женщину. Всегда шипел, что я ему неинтересна.
Наверное, хотел нахамить, но для меня это звучало как обещание защиты.
Не начнет флиртовать, не полезет с приставаниями. Не станет, как трепло, заливать о любви.
С ним было спокойно.
Нет. Любовь и прочие глупости, которыми женщинам дурят головы, не для меня. Передергивало только от одной мысли о близости с любой особью мужского пола. Аж тошнить начинало.
Всё это так мерзко... гадко.
Я выдохнула. Нужно было будить Маэра. Но как-то не особо хотелось. Он действительно устал.
Я вытянула ноги. Они гудели от напряжения. Ничего, еще немного и отпуск. Разобью наконец небольшой сад на заднем дворе. Мой единственный друг Ари обещал установить там большие качели. Я хоть и была давно большой девочкой, но была бы им рада. Еще и Эла у нас поселилась. Временно, но все не одиноко...
В окне мама отошла от плиты с кастрюлькой в руках. Кажется, она успела сварить для нас еще и суп. Покачав головой, осторожно положила руку на плечо оршной спящей красавицы:
— Маэр, приехали.
Он пошевелился и с трудом разомкнул веки.
— Что? — сел ровнее.
— Прибыли. Ужинай и вали подальше из моего дома.
— Ты всегда так мило желаешь мне приятного аппетита.
— Да все для тебя. Выметайся. Я не желаю до глубокой ночи сидеть на кухне, изображая радушие.
— Да можешь вообще там не появляться. Аппетит мне это только улучшит.
Фыркнув в его сторону, выбралась из зоргара и, не оборачиваясь, поднялась на крыльцо. Он догнал меня у двери, толкнул ее плечом, и мы ввалились в дом.
Нас тут же окружил приятный аромат мясного супа.
— Камелия! — мама вышла в прихожую, вытирая руки о цветастый фартук. Ее глаза сразу же скользнули за мою спину, к Маэру, и в них мгновенно вспыхнула радость. — И Маэр все-таки с тобой! Хорошо, что вы опять не разругались, и ты доехал. Я вижу тебя у нас в гостях реже остальных. Ну, заходите, заходите, я как раз собиралась ужин ставить.
Я спешно скинула туфли и обернулась. Маэр неуклюже стягивал свою куртку. Вернувшись, содрала ее с его плеч и повесила на крючок.
— Руки мой, гость недорогой, и на кухню.
Он усмехнулся, но подчинился.
Отправившись в комнату, я решила, что переодеваться в домашнее пока лишнее, и лишь слегка подправила макияж. Терпеть не могла, когда кто-то видел меня ненакрашенной.
Особенно, если этот кто-то — огромный наглый орш. Будет потом измываться.
На кухне пахло мясом и приправами. Маэр уже сидел за столом и наблюдал, как мама быстро расставляет глубокие тарелки, достает хлеб. Мягко забрав у нее нож, он принялся резать.
В этом наши расы оказались неожиданно схожи — хлеб нарезает исключительно мужчина.
Мне было непривычно наблюдать за Маэром в домашней обстановке. Он даже казался нормальным, ну, пока рот не открывал.
— Ками, не стой в проходе, иди за стол, — в голосе мамы звучали теплые нотки.
Из комнаты вышел папа с братишкой на руках. Усадив Илана за специальный столик и вручив ему игрушки, он сел напротив Маэра.
— Что-то вы сегодня совсем припозднились. Хоть не переживаю, как дочь из поселения доберется. Ты всегда с ней рядом.
Слова папы меня смутили. Как-то все это звучало неоднозначно.
— Да просто Мириш уезжает раньше, а Ари дергать не хотелось, — попыталась все объяснить. — Он только с вахты вернулся.
— Мне несложно, — пробурчал Маэр и, дорезав хлеб, взял обе корочки и, протянув руку, положил их у моей тарелки. Я смутилась еще сильнее, но отдавать не стала. С детства их обожала.
Откуда только он об этом знает?
— Плохо выглядишь, парень. Лэксар говорил, что у вас там мелкие неприятности.
— Да все уже уладили. Хочу на завтра взять выходной за свой счет. Выспаться. Но боюсь, что могут не отпустить. Людей не хватает. Каждый за двоих работает. Ты сам как... На подработку не хочешь?
Услышав вопрос, папа рассмеялся.
— Нет, Маэр, я с «Варьяром». Галлов нам хватает. Я свое отработал. Теперь вот, считай, отдыхаю.
— Никаких подработок, — закивала мама. — Мне спокойно, что муж с капитаном Хошори летает, да с мальчиками. Всегда на связи. Сытый. В тепле, никаких переработок. И платят столько, сколько заслужил.
Я улыбнулась. Ну да, папа с нашим переездом больше остальных в выигрыше остался. С завода по переработке бытовых отходов, где он на всяких уродов спину гнул, не разгибая, он попал на первоклассный семейный тягач со всеми удобствами и теперь заведовал погрузочно-разгрузочными работами. Начальник — лучший друг. Подчиненные все как один некровные родственники, уважающие его как отца родного. Сказка!
Зевнув, я взяла корочку и откусила.
Маэр взглянул на меня мельком и отвернулся.
Глава 13
Ужин протекал в спокойной обстановке. Мама разлила по тарелкам суп. Съев несколько ложек, я, наконец, расслабилась. Появилось ощущение, что всё — этот суматошный день наконец подходит к концу.
Снова пиликнул планшет. Я быстро потянулась и открыла сообщение. Нет... Не кузина. Всего лишь одна из родительниц уточняла дату последнего занятия.
— Эван все спросить хотел, — Маэр заметил мое разочарование, — а девочка ваша? Дочь первой крови — Белладонна не связывается с вами? С тобой или с тэу Розой?
Папа замер на мгновение, и его плечи опустились.
— Вот как услышу это «дочь первой крови», и так совесть грызть начинает. Почему я не забрал её с нами? О чём думал вообще, оставляя
