Сущность - Мег Смиттерман

— Звучит как большинство моих бывших, — язвлю я, не в силах сдержаться.

— Есть одна вещь, которую умеет делать прототип, — произносит Иэн, удерживая мой взгляд, — на которую, я уверен, ни один из твоих бывших не был способен.

От его взгляда мою кожу обдает жаром.

— Да ну?

— Точно так же, как и Эрос, прототип — просто бог в постели, — говорит Иэн. — Он бот для удовольствий до мозга костей, я об этом позаботился. Знаешь, для меня это важнейший аспект. Самый важный. Он должен был функционировать лучше Эроса, тоньше чувствовать желания и потребности партнера. Эрос может заставить тебя расплакаться? Прототип заставит тебя навсегда отказаться от секса с людьми. Он тебя испортит.

Я роняю вилку. Она со звонким лязгом падает на тарелку.

— Извините.

Иэн медленно улыбается.

— Ты снова заставила меня разболтаться, Кит.

— И хорошо, — говорю я. — За этим я здесь и нахожусь. Но Иэн… — Я бросаю взгляд на Эроса, чье выражение лица остается абсолютно бесстрастным, если не считать странного подергивания челюсти. — Ты трахаешь своих ботов для удовольствий?

Он откидывает голову назад, его кадык дергается от смеха. Через несколько мгновений он берет себя в руки, качает головой и проницательно смотрит на меня.

— А ты забавная.

Я поворачиваюсь к Эросу.

— Ну так что? Трахает?

Эрос улыбается в ответ, но ничего не говорит.

— Иэн, — стою на своем я. — Ты только что сказал, что сексуальная производительность ботов для удовольствий важна для тебя, что вполне логично. И, прости меня, Эрос, но ты… они — это продукт. Их же как-то тестируют, верно? Значит, кто-то должен их трахать.

Иэн делает глоток кофе, наблюдая за мной сквозь длинные темные ресницы.

— Скажи мне, к чему ты клонишь, Кит.

Я сглатываю.

— Я ни к чему не клоню. Я задаю вопросы. Для книги.

— Ты хочешь трахнуть Эроса?

— Я…

— Мы уже выяснили, что ты хочешь трахнуть меня.

— Иэн, это…

— Так, может, ты хочешь трахнуть нас обоих.

Я поджимаю губы, смущенно сжимая бедра, словно это сможет усмирить растущую там спираль желания. Глаза Иэна темны, его щетина гуще, чем вчера; он не брился. От него пахнет дождем и мускусом. Эрос, кажется, светится даже в тяжелом от тумана мраке, а розовые и синие блики неоновой рекламы играют на его частично обнаженном прессе.

— Я не уверена, что я… Я не уверена, что мне будет комфортно заниматься сексом с роботом, — выдавливаю я.

Иэн поворачивается на стуле ко мне лицом и одним плавным движением вклинивает свое колено между моих ног, раздвигая их. Мое сердцебиение взлетает до небес. Точно так же, как и прошлой ночью, он приподнимает мое лицо пальцами, прижимая большой палец к моему подбородку. Он медленно наклоняется, и, как и прошлой ночью, у меня полно времени, чтобы это остановить. Я должна это остановить. Я здесь по работе. И на этот раз за нами наблюдает бот для удовольствий.

— Скажи хоть слово, — шепчет Иэн, наклоняясь так близко, что его губы задевают мои, — и я остановлюсь. Но я думаю, ты этого хочешь.

Я вспоминаю, каким был его поцелуй прошлой ночью. Уверенным, опытным, чувственным, пьянящим.

Да пошло оно все нахуй. Я сокращаю крошечное расстояние между нами.

Он почти сразу углубляет поцелуй, его язык стремится полностью меня обезоружить. В его поцелуе чувствуется вкус кофе и сахара. Он заставляет меня хотеть забыть о том, насколько это безумно.

Я должна это остановить, думаю я, застонав прямо ему в рот.

Я должна это остановить, пока он зарывается пальцами в мои волосы.

Я должна это остановить, пока он цепляет лодыжкой ножку моего стула и притягивает меня еще ближе.

К тому моменту, как Иэн разрывает поцелуй, я уже задыхаюсь и изнываю от желания продолжения.

Он поднимает руку и щелкает пальцами.

— Эрос.

Стыд пронзает меня насквозь от осознания того, что я делаю. Что этот механический человек смотрел, как я сосалась с его…

Но эта мысль содрогается и исчезает навсегда, когда Эрос обходит кухонный остров и, без пауз или колебаний, подходит ко мне сзади и целует в шею. Его руки скользят вниз по моим бокам с медленной, мучительной точностью. Его рот мягкий и настойчивый на моей нежной коже. Я выгибаюсь спиной навстречу ему, закрывая глаза, ненавидя то, что Иэн тоже здесь, что я делаю это, делаю то же самое, что и всегда — сдаюсь.

6

— Умница, Кит, — шепчет Эрос мне на ухо, нежно и ободряюще. Одна его рука плоско ложится мне на живот, теплая и твердая, кончики пальцев проскальзывают под пояс моих джинсов.

А затем на моем теле оказывается еще одна пара рук, более грубая; они сжимают мое бедро, словно удерживая на месте. Иэн.

Я благодарна за этот якорь. Чувствую, что вот-вот разлечусь по швам. Другая рука Иэна скользит от моей талии вверх, под свитер, большой палец нежно очерчивает круги на коже ребер. Я ахаю, когда он дразнит мой сосок — едва заметное давление на чувствительную кожу.

Затем Иэн целует меня, проглатывая мой судорожный вдох. Этих ощущений почти достаточно, чтобы я сгорела заживо: губы Эроса на моей шее, его пальцы под поясом джинсов, спускающиеся всё ниже. Большой палец Иэна, давящий, дразнящий мою тяжело вздымающуюся грудь.

Я толкаюсь бедрами в руку Эроса, поскуливая в губы Иэна, изнывая от жажды новых прикосновений, большего давления.

— Тш-ш, потерпи, — говорит Эрос, прикусывая мочку моего уха. Это самое прекрасное покусывание мочки уха, которое я когда-либо испытывала. Словно он точно знает, как добраться до самых чувствительных нервных окончаний, дарящих наслаждение. Не открывая глаз, я чувствую, как он расстегивает пуговицу моих джинсов и опускает молнию. — Мы доведем тебя до конца.

Его голос — глубокий, чувственный, преданный — стекает по мне, как мед.

Дождь усиливается и барабанит по окну. Я позволяю им делать со мной всё, что они хотят, следуя за их гедонистическим напором.

Пальцы Эроса пробираются под мои трусики. Иэн с привычной легкостью задирает мой свитер, а Эрос прерывает поцелуи ровно на столько, чтобы позволить Иэну стянуть свитер через мою голову. На мне нет лифчика. Губы Иэна находят мою обнаженную грудь. Его язык находит мои соски.

Сквозь отчаянную пелену желания я чувствую, как Эрос отстраняется от меня. Мне его не хватает, я хочу эти губы, эти руки — пока Иэн не подхватывает меня на руки и не несет в гостиную, опуская на пол перед