Солей повторила. Эрон ограничился простым взмахом руки.
Мы направили Вёрдров к открытому месту для взлета, и мысли закружились вокруг всего, что ждало нас на Сидхе. Но когда крылья Триггара широко расправились, готовясь поднять меня в небо, я ощутила Эфира за спиной, как удерживающий якорь.
Что бы ни ждало нас дальше, по крайней мере, теперь мы встретимся с этим вместе.
Глава 49

Крылья Триггара отбрасывали колеблющиеся тени на лесную подстилку, мы спускались в Рощу. Древние деревья тянулись к нам искривленными ветвями, еще голыми от прикосновения зимы. Я остановилась, впитывая все вокруг: запах свежих цветов, прохладный ветер, несущийся с северных высот. Я мельком посмотрела на Эфира, чьи глаза устремились к земле, а на лице проскользнуло непостижимое выражение.
— Это ведь совсем не западная граница, — тихо сказал он, слезая с Ниры рядом со мной.
— Нет, — я провела рукой по шее Триггара, ощущая, как под пальцами дергаются мышцы. — Но именно здесь находится Комплекс, а в нем хранятся кровные клятвы. Все они, — я повернулась к городу, раскинувшемуся за деревьями, его башни пронзали утреннее небо. — Это Луминария.
— Роща обычно пуста вне праздников солнцестояния, — пояснила я, но голос сорвался, когда нахлынули воспоминания о Беке и Джордан. Как когда я обрушила на них свой фокус, их безмолвные крики эхом прокатывались сквозь эти деревья. Лицо Ларика в тот момент, когда он нашел меня, глаза, полные чего-то мрачного… Понимания, может быть. Или жалости. Именно тогда все изменилось.
Теперь я стояла на том же месте, но была совсем другим человеком.
Я повернулась к Триггару, прижавшись к нему лбом.
— Спрячься, — прошептала я. — Больше никаких любопытных порывов, как в Рифтдремаре. Его темные глаза встретились с моими, и я почувствовала непривычную боль, задаваясь вопросом, говорил ли мой отец когда-то с ним так же. — Береги себя.
Нира уже растворялась в кромке леса, а Триггар задержался на мгновение, слегка коснувшись моей руки, прежде чем последовать за ней.
— Сначала нам нужно пройти в одно место, — сказала я, поворачиваясь к Эфиру. — Аптекарию.
Его брови нахмурились.
— Ту, где ты раньше работала?
— Да. Там есть человек, которого мне нужно увидеть, — я направилась на окраину города, где тень встречалась с камнем. — Кое-кто важный.
Эфир шагнул рядом со мной, и мы растворились во тьме, перетекая от дерева к дереву, пока лес не сменился узкими улочками. Луминария раскинулась перед нами во всей красоте — белый мрамор и позолоченные башни тянулись к облакам, улицы вымощены камнями, сверкающими на солнце сквозь лианы и мох, каналы делили город на участки. Раньше я считала его красивым. Теперь взгляд мой был иным, ведь каждая сверкающая поверхность казалась насмешкой над покрытыми пеплом улицами Рейвенфелла.
— Так вот как живет другая сторона, — сухо произнес Эфир, а мы все скользили между тенями, переходя из одной призрачной формы в другую. — Довольно вычурно, не так ли?
Я взглянула на башни с куполами, их золотые шапки ловили солнечный свет. Все сияло искусственным блеском, от которого болели глаза.
— Сейчас это ощущается… иначе.
— Как именно иначе?
Мы прижались к стене, когда мимо проехала телега торговца, звук ее колес по брусчатке был почти оглушительным.
— Как маска, — прошептала я, когда улица опустела. Я повела нас по еще одной аллее, где было темнее и безопаснее. — Раньше, когда я жила здесь, мне этот город казался красивым.
Тени Эфира обвились вокруг моих.
— А эта Аптекария стоит риска быть обнаруженными?
— Ее хозяйка… Ма, — слова застряли в горле. — Она… она взяла меня к себе, когда никто другой не хотел. Дала работу, когда все видели лишь клеймо. Она моя семья, — я замерла у прохода в еще одну аллею, осматриваясь на предмет прохожих. — Она никогда не видела во мне ничего кроме просто Фии. И не хотела, чтобы я была кем-то другим.
— До этого момента? — в его голосе прозвучало что-то, что заставило меня обернуться.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда она узнает, кто ты. Кто ты такая, — его золотые глаза встретились с моими сквозь тьму. — Она все еще будет видеть тебя так же?
Вопрос ударил сильнее, чем я ожидала.
— Я не знаю, что произошло за то время, пока меня не было, — призналась я. — Но мне нужно выяснить.
Мимо прошла группа Знати, их шелковые мантии шелестели о камни. Мы остановились и прижались к теням дверного проема.
— А если она сообщит Стражам? — почти прошептал Эфир у моего уха.
— Она не станет, — но даже когда я это сказала, в груди закралось сомнение. Она сама производила дыхательные тоники для западных укреплений. Именно так, как я просила. Внутри все бурлило от чувства вины, глаза упали на брусчатку. — Ма другая. Она видит то, что другим недоступно. Или на что они закрывают глаза.
Мы вышли на еще одну, до боли знакомую аллею. Потертая вывеска Аптекарии скрипнула на утреннем ветру. Травы, нарисованные выцветшей позолотой на потускневшей древесине. Пульс участился, когда мы приблизились.
Не так давно я стояла в этом самом месте, отчаянно пытаясь предупредить Ма о Рейфах, раздиравших западную границу. Теперь я возвращалась с одним из этих «монстров», пытаясь разрушить все, во что когда-то верила. Девушка, которой я была тогда, не узнала бы меня, не поняла бы, как я стала такой.
— Внутри никого нет, — прошептала я, направив фокус, чтобы подтвердить догадки. — Только Ма в задней комнате.
Призрак Эфира сместился рядом.
— Я останусь в тени.
Я кивнула, уже потянувшись к ручке. Знакомый звонок зазвенел, когда я вошла, и на мгновение все показалось неправильным. Обычные травы и специи, наполнявшие воздух раньше, исчезли, замененные резким запахом соли. Пыль покрывала полки там, где когда-то были сухоцветы, а бутылки стояли криво, их содержимое казалось тусклым и давно просроченным.
— Я сейчас! — прокричала Ма, и горло сжалось от звука ее голоса. Я дрожащими пальцами повернула дверной замок.
Сапоги заскребли по полу, я двинулась к задней комнате, и каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Ма стояла у рабочего стола, серебристые пряди выпадали из пучка, и одного только взгляда хватило, чтобы сердце до боли сжалось. Где-то на
