чтоби подогрьеть шар. Тьянеш — льетиш вверх. А направльение…
— Я научу ее, — прервал Фальке.
— Да, — выдавила Ис, комкая страхи и противоречия поглубже. Им сейчас не время. — Тебе надо торопиться. Жду при дворе Льериель, — улыбнулась слабо. И шепнула, глядя в его лицо, то и дело скрываемое развивающимися от ветра свободными черными прядями. — Думаешь, я могу тебя поцеловать на прощание?
Ну… А как еще выразить сразу все: поддержку, веру, надежду, любовь, одобрение, доверие?..
Хмурый Мир широко улыбнулся. Будто сам не знал, захочет ли она и вообще.
Раскрыл объятия. И Ис нырнула в них с готовностью.
— Непременно вернись ко мне, — зашептала в его сережку.
— Ми вьедь обьещали. Ти тожье там ньенароком ни за кого большье нье вийди, — хмыкнул он в ответ, так, что уж зазвенело в ушах.
Она чуть отстранилась. Посерьезнела.
— Я забыла сказать свое условия.
— Какойе жье?
Весь его напрягшийся вид показывал: что еще удумала себе эта строптивица? И как я так вляпался в нее влюбиться?
— Я буду твоей первой и единственной женой.
Миразан расхохотался и звонко поцеловал ее. Коротко, как вспышка искры над костром.
— Договорьилис.
И… дернул рычажок раз, второй… Слуги, державшие «якорь», отпустили веревку.
Ветер подхватил сверкающий в лучах ярого рассвета зеркальный шар и увлек вверх. Ис плакала не то от света, не то от печали, охватившей все ее существо. Не заметила, когда рядом оказалась Ниргаве и как она тихо ее обняла за плечи.
Но стало будто легче. Ей давно стало легче: еще когда она поверила этой женщине-друиду, сказавшей в тот снегопад: ты не одна, если только позволишь другим войти в твою жизнь.
И она позволила.
Это уже где-то было. Они вместе сидят и пьют из одной бутылки среди снега и холода. И снова в какой-то невозможной локации. Утро в горах, вершина мира. Затерянная столица осталась внизу, и видно отсюда ее площадку, где вчера пытался случиться бал.
— Итак, — сказала Ниргаве, щурясь сквозь блестящее багрянцем вино на свет, — как тебе понравилось путешествие?
Бутылка была прозрачной. И снова одна на двоих. Ис подняла бровь.
— Издеваетесь?!.
Она просто не могла говорить этой загадочной женщине «ты».
— А разве не понравилось?! — притворно удивилась Ниргаве.
— Вы будто все знали заранее.
Несмотря на подсознательную веру словам этой странной женщины, Ис испытывала неприятные ощущения. Будто кто-то дергал за ниточки, а она шла… искренне считая, что все решает ее собственная воля.
Как унизительно.
Ниргаве пожала плечами и передала ей бутылку. Что оставалось, как не сделать с хмыком глоток? Мальбек Кунста! Достала же…
Все про нее знает! Ис присосалась к бутылке недовольно. Надулась, глядя мимо площадки с мелкими как муравьи людишками. Они там копошились около шаров. Их с Фальке шаров…
Бр-р! И над всем этим добровольно понестись с ветром… Ис глотнула еще.
— По-моему, Исмея Басс и Миразан Раг-Астельмар отлично поладили.
Ха, ну да, конечно! Она сама только поняла, а эта тетка…
— И вы, конечно, все это знали с самого начала.
— Не знала, но предполагала, что могло бы получиться.
Ис сунула ей бутылку, небрежно отирая губы. Хватит с нее. Еще лететь.
— Знаете, у нас в Стольном есть такая профессия — сваха. Мода из Свальбарда называет их «шипперами». Странное слово…, но по мне — звучит лучше. И даже глагол сделали — «шипперить». Так вот, вы, Ниргаве, отлично шипперите.
Сказала, будто ей все равно. А потому что личное — это не то, куда всяким друидам лезть можно! Она — не дерево, которое не против прослушки.
Ниргаве расхохоталась. Вот уж что было неожиданно! Она умеет смеяться?!
Ис так и вытаращилась, забыв обиды.
Друид вдруг сказала:
— Спрашивай.
И приложилась к бутылке не менее отчаянно, чем Ис минуту раньше.
— Что?..
— Что угодно. Что тебя интересует?
И как спросить, чтобы не выкрутилась?.. Конкретный вопрос? Их слишком много. И это все слишком неожиданно.
— Зачем вы сделали это?
Совсем расплывчато, эх… Теряешь хватку, малышка Ис…
Каково же было ее удивление, когда Ниргаве ответила:
— Полагаю, ты уже знаешь — мы были знакомы с юных лет. Квилла, Таурон, я… Росли в Альпурхе. Квилла была забавной… — Ниргаве тихо рассмеялась, — но слишком гордой. Ведь в Затерянную ее не взяли, а она так любила Таурона… А этот дурень не замечал. Мы прибыли в Столицу учиться и выполнять свой долг беречь лес… Аян Двенадцатый был тогда еще принцем. И не Аяном.
— А… как его зовут на самом деле?
— Он не имеет права называть свое настоящее имя… Побег Басса, твоего предка, заставил Тополь жить настороженно. Так и появились Аяны — те, кто взяли на себя долг стеречь лес. Только… — Ниргаве подперла голову рукой, с грустью отмечая, что на дне бутылки вина уже не осталось, — страх — не лучший иннредиент даже для добрых планов.
Она резко замахнулась и сбросила бутылку с утеса. Та звякнула, разбиваясь где-то о скалу и разлетаясь осколками.
— Однако, моего Аяна было не переубедить… Он повторял старую ошибку, презирая и остерегаясь людей долин.
Она… ого. Ниргаве и Аян. Представить сложно, но не невозможно, нет…
— Он вас не послушал?
Ниргаве рассмеялась снова. Горько, подтверждая сумасшедшую догадку. Видящий, она ведь до сих пор его любит…
— Я сбежала, чтобы не пришлось в Элинтире приносить клятву верности вздорным идеям Аянов. Но со временем решила вернуться в Альпурху. Чтобы нести долг друида… по-своему.
Таурон появился там примерно одновременно с Ниргаве, судя по словам Квиллы Мель. Аян, наверное, хотел присматривать за беглянкой. Чтобы не учудила чего…
А потом Таурон попался в мятеж и тюрьму. И тут письмо отца с предложением брака — такой способ подчинить себе долину и вернуть ценного шпиона! Дело было не в ресурсах. Вернее, немного не в тех ресурсах, что они думали.
— Аян не пытался вас вернуть?
— Я же друид, Исмея. Я умею прятаться и водить за нос, если понадобится. Да и… мы с лесом большие друзья.
Ниргаве улыбнулась так тепло и искренне… Что даже благоговение дрожью по позвонкам прошлось.
— Вот это вы сильны… Тильда тоже так может, да? Я видела, как деревья повинуются ей…
Друид снова рассмеялась. Что с нее смыло прежнюю суровость? Мальбек? Ностальгия? Отчаяние? Встреча… со старой любовью?
Или просто настал
