сделал со мной бог?
— О, да, безусловно. Никакие обычные зелья или заклинания не могут стереть столетия воспоминаний до полного возрождения разума. Это невозможно, нужно обладать чрезвычайными способностями, чтобы совершить такой великий подвиг.
— Ты хочешь сказать, что я умерла, а потом…
— Нет, нет. — Он усмехнулся, махнув рукой в воздухе. — Возрождение разума — это когда воспоминания человека полностью стираются из его мозга, оставляя кору чистой и готовой к внедрению в нее свежих воспоминаний. Например, это эквивалент мозга новорожденного ребенка. Или художника, у которого есть совершенно новый холст, на котором он рисует свой следующий шедевр. Похоже, именно это и произошло с тобой, за исключением того, что это не увенчалось успехом. Что подводит меня к моему следующему вопросу. — Он остановился. — Почему?
— Что — почему?
— Почему это не увенчалось успехом? Почему блок памяти не удержался? Что заставило его не только ослабнуть, но и иметь совершенно обратный эффект?
— Разве это необычно?
— Такого никогда раньше не случалось. — Он зашагал дальше. — Чародей не совершает ошибок.
Шепот воспоминаний покалывал разум Дуны.
Где я уже слышала это имя раньше?
— Это звучит так знакомо.
— Я бы на это надеялся, командир. — Адрахасис повернулся к ней как раз в тот момент, когда они остановились перед массивной каменной дверью. — В конце концов, он твой отец. — Затем подтолкнул Дуну к ней.
Шок от его слов вскоре сменился совершенно новым ощущением — изумлением, — когда Дуна огляделась по сторонам.
Перед ней простиралось обширное подземное прямоугольное помещение, охватывающее целые поля, с высоким плоским потолком и каменными стенами, покрытыми бесчисленными ярко раскрашенными картинами, изображающими фантастические батальные сцены.
Люди, демоны, гибриды животных — все это было показано в ужасающих деталях, когда жуткие образы сливались в одно целое в желтом свете бесчисленных факелов, словно бесконечное продолжение друг друга.
Разинув рот, Дуна не могла подобрать нужных слов.
Они вдвоем стояли на балконе с видом на своего рода долину, с узкими каменными ступенями, которые соединялись с каждой стороны на нижний уровень. Там море терракотовых воинов в человеческий рост в великолепно выполненных бронзовых доспехах простиралось далеко в темноту, скульптуры были настолько невероятно реалистичными, что у Дуны возникло неописуемое ощущение, что она стоит посреди военной сцены, застывшей во времени.
Лошади, колесницы, даже несколько грифонов, а также точные копии всех известных видов оружия в мире смертных гордо стояли среди терракотовой армии на готовых к бою позициях.
Ничего не подозревая, Дуна спустилась по многочисленным ступенькам, ноги сами понесли ее мимо первых нескольких скульптур, и она остановилась перед молодой женщиной, ее рот был широко открыт в боевом реве, глаза сверкали в ярком свете, как у живой.
— Что это за место? — Задыхаясь, спросила Дуна, слишком ошеломленная, чтобы сформулировать связную мысль.
— Это Гробница павших воинов, — ответил Адрахасис, и его ломкий голос как-то окреп. Гордо.
— Гробница? — Она резко обернулась. — Ты хочешь сказать, что все эти статуи — не просто статуи, но…
— Не совсем. — Он остановился рядом с ней, разглядывая одну из таких терракотовых скульптур. — Прах погибших воинов был смешан с глиной и запечен при экстремальных температурах, что обеспечивает идеальный метод консервирования. Их самоотверженность и готовность умереть за спасение человечества почитаются в этом огромном зале, где более десяти тысяч воинов Забытого Королевства навечно погребены в песках времени.
— Так много… — она замолчала, совершенно не обращая внимания на имя, которое слетело с губ мудреца, когда ее взгляд зацепился за пятно на массивной настенной картине. Наклонив голову, Дуна прищурилась, уверенная, что глаза сыграли с ней злую шутку.
— Это… нет, этого не может быть. — Она двинулась вперед и остановилась прямо перед изображением.
Бронзовая галеа с замысловатым тиснением, бронзовые нагрудные пластины с глазом веджата в центре крылатого солнечного диска, соответствующие наручи и щитки на голени и изогнутый тридцатидюймовый серебряный клинок, поднятый к небесам.
Карие глаза.
Лицо в форме сердца.
И огромный белый хищник во всей своей красе, несущий грозного воина на спине, они вдвоем сцепились в воздушном бою с красным рогатым существом прямо из преисподней ада.
Дуна отшатнулась, ее охватила сильная дрожь, когда наполненные ужасом сны промелькнули в ее голове.
— Узнаете кого-нибудь, командир?
— Нет, невозможно…
На нее обрушились кошмары о демонических существах и залитых кровью полях. О ходячих трупах и нечеловеческих криках.
Смерти. Так много смерти.
Боль пронзила ее череп.
— Я…я…
Давление отдавалось у нее в ушах.
Комната вращалась. Наклонялась. Пульсировала.
— Это вы, командир. — Адрахасис прогрохотал, почти крича на нее. — Ты была там, в последней битве Войны четырех Королевств.
— Нет.
— Да! — Он схватил ее за плечи и встряхнул. — Ты возглавляла армию из пятидесяти тысяч полубогов, самоотверженно рискуя своей жизнью, чтобы спасти всех без исключения своих мужчин и женщин. Ты безжалостно сражалась в течение нескольких дней, ни разу не отступив.
Кровь прилила к ее ушам. — Ты лжешь.
— Благодаря твоему мужеству, — продолжал он с глубокой хмуростью на решительном лице, — ни один воин из твоего легиона не погиб! Единственный легион, у которого не было ни одной потери за всю войну! — Его танзанитовые глаза пронзили ее, когда волна тошноты накрыла Дуну. — Все пятьдесят тысяч выжили и благополучно вернулись в свои дома. В твой дом, в это королевство. Все, кроме одного!
— Пожалуйста, — всхлипнула она, — я…я… не могу… — что — то оборвалось. — Моя голова… — И в ее сознании все расплылось.
— Ты! — закричал он. — Ты исчезла, растворилась в воздухе! Полностью стерлась с лица земли. Что с тобой случилось, Дуна Дамарис?
Она схватилась за голову, пот ручьями стекал по ее телу, а зрение начало затуманиваться.
— Что с тобой случилось, Второй командующий Бессмертными армиями Аарона?!
Тысячи кинжалов пронзили ее череп, агония была такой сильной, что Дуна рухнула на землю, ее тело содрогалось в конвульсиях, когда она падала в пустоту.
И потеряла всякое чувство реальности в последний раз.
ГЛАВА
9
Роман Валерия мерил шагами длинный узкий коридор, с тревогой ожидая возвращения Мудреца.
— Это занимает слишком много времени.
Его сын, капитан Ото Валерия, прислонился спиной к стене храма, скрестив руки на бронированной груди. — Ты же знаешь, какой Адрахасис. У этого человека есть все время в мире.
— Да, но я не знаю. Он уже должен был вернуться. Что-то не так.
— Что вообще может случиться в гробнице, отец?
Лейтенант покачал головой, пальцы так и чесались прикоснуться к рукояти меча. — Она сейчас в слабом состоянии, Ото. Мы не знаем, что с ней будет, когда к ней вернется память. Это может нанести непоправимый
