пустому животу. Слезы скатываются из ее глаз и падают на босые ноги.
— Они забрали моего ребенка. Они вырвали ее у меня из рук и использовали, чтобы держать меня в плену. Точно так же они использовали Макса. Предполагалось, что мы уедем ненадолго. Чтобы отправиться в Аззон на прогулку и вернуться домой, когда страсти поутихнут. Я никогда не хотела, чтобы все это случилось.
Подбородок Олианы дрожит, когда она смотрит вдаль.
— Они заплатят за то, что сделали с тобой. Клянусь. Но твой уход отсюда в погоню за сестрой ничего не решит.
— Я не могу бросить их. Каспия и Зендра ушли, чтобы отомстить за меня. Если есть хоть малейший шанс, что они живы после стольких лет, я не могу их бросить. Я не смогу жить, зная, что не пыталась.
— Они ушли. Прошло двадцать четыре лета. Отпусти их. — Ноздри Олианы раздуваются, но на глаза наворачиваются слезы. Слезы женщины, осознающей, что, как бы она ни старалась, ей не спасти жизнь Эмери. — Каспия видела твою смерть.
— Ты не веришь в видения Каспии.
Олиана отворачивается от города.
— Теперь верю.
Эмери ждет, пока она уйдет. Затем она выпрямляется, устремив взгляд на горизонт.
Привязана к земле, которую не может увидеть.
Земле, которая станет ее гибелью.
Камеристка стояла позади меня у туалетного столика, заплетая мне косу. Ее пальцы замерли. Снова. Когда я подняла глаза, она смотрела не на мои волосы, а на отражение Андреаса в зеркале. Снова.
Он сидел в кресле-качалке с нашей дочерью на руках. На его губах появилась восхищенная улыбка, когда он провел пальцем по линии ее изящного носика. Его бирюзовый жакет был расстегнут, а белая рубашка распахнута, открывая полоску упругой кожи и ложбинку под горлом. Шрам от нападения на лайонвика был заметен, но больше не был розовым.
Его золотистые волосы были аккуратно причесаны, подбородок гладко выбрит. В его глазах цвета карамели отражался свет, льющийся из открытых окон, заставляя янтарные искорки сиять.
Я не могла винить свою камеристку за то, что она так пристально смотрела на него.
Мой муж никогда не выглядел таким красивым.
— Марго, — пробормотала я.
Ее голубые глаза встретились с моими в зеркале, и щеки вспыхнули.
— Простите, Ваше Величество.
Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку, когда она вернулась к моей косе.
Марго была одной из многих в этом замке, кто был влюблен в короля, включая меня.
Корона Андреаса лежала на столе рядом с креслом-качалкой. Он все еще привыкал надевать ее каждое утро.
В последний лунный день моей беременности мать Андреаса прогуливалась по садам замка и упала в обморок. Она умерла до того, как удалось вызвать целителей. Они думали, что у нее не выдержало сердце.
Это случилось в годовщину смерти Эрика.
Переход Малинн к Глори потряс королевство и опустошил семью Кросс. Отец Андреаса скончался всего за несколько недель, охваченный горем, он решил, что пришло время передать корону своему наследнику.
Андреас принес свои обеты через три дня после рождения ребенка. Он принес клятвы и принял на себя роль короля. Он подписал договоры своей кровью, которые были скреплены магией Востера, назначенным братством эмиссаром, жрецом по имени брат Дайм.
Я пропустила эту часть церемонии, решив спрятаться в наших покоях. Детские комнаты были моей любимой частью замка в эти дни.
Как королева, я несколько раз появлялась на церемониях и торжествах. Но я свела их к минимуму, желая привлекать к себе как можно меньше внимания, особенно если в замке были Востеры.
Когда брат Дайм наконец ушел, мы с Андреасом оба вздохнули с огромным облегчением, потому что он ничего не знал о сфере, запертой глубоко в королевских подземельях под замком.
Но это означало, что наши поиски других сфер откладывались на неопределенный срок. Договоры, подписанные Андреасом в качестве короля, ограничивали его свободу и действия. Он был фактически скован их правилами.
Я надеялась, что в конечном итоге все сферы можно будет уничтожить. Что с Шестерыми будет покончено, а магия на Каландре исчезнет. Я надеялась, что мои видения были неверными и я увижу это будущее. Не все из них сбывались.
Вот только мы все еще не знали, как уничтожить сферы. Так что на данный момент это беспокойство было отброшено в сторону. Мы наслаждались этими тихими солнечными днями с нашей дочерью.
Рядом с короной Андреаса лежала резная деревянная погремушка — подарок от Факсона и Коса.
Завтра я собиралась отнести ее в библиотеку. Пришло время вынести ее из этих комнат и познакомить с моими друзьями.
Ей было всего три месяца, но я не сомневалась, что моя крошечная, бесценная принцесса Куэнтиса завоюет сердца в замке. Хотя сердце, которое она украла первым, принадлежало мне. Сердце Андреаса было вторым.
Я почти убедила себя, что у нас будет мальчик, потому что видела Андреаса с его белокурым сыном. Но когда акушерка объявила, что это девочка, это не стало для меня неожиданностью.
У Старлингов рождались только дочери.
Поэтому я не думала о том, что видела Андреаса с сыном. Я не позволяла себе беспокоиться о том, что это значит. Я старалась не обращать внимания на неприятное ощущение в животе, потому что, если я слишком много думала о видениях, у меня перехватывало дыхание.
Поэтому я не думала о будущем, которое видела в своих снах. Я отгоняла эти видения и молилась каждое утро, чтобы милостью Божества наши судьбы изменились.
Если этого не произойдет, что ж…
Я была благодарна за возможность узнать правду, даже если она не была мягкой.
Мне выпал шанс увидеть Эмери в ее последние дни. Чтобы узнать, почему она приехала на Каландру — ради меня.
Мне так хотелось отправить сообщение в Нелфинекс и попросить ее остаться. Послушаться тетю Олиану. Забыть о том, чтобы найти Зендру и меня.
Она этого не сделает. Эмери придет сюда и встретит свой конец от руки среброглазого воина.
Если бы я только знала, когда была во дворце в Шоу, что видение о ее смерти относится к будущему. Возможно, все было бы по-другому.
Я никогда не пожалею, что приехала на Каландру. Не тогда, когда это касалось Андреаса и нашей дочери.
Не тогда, когда это означало ответы на столько вопросов.
В другом видении, которое было у меня несколько недель назад, в видении из прошлого, я видела, как моя мать улетала на Каландру. Ее смерть, как и смерть моей сестры, была милосердием. Чудовище было убито, чтобы
