надо признать, колоссальная.
Атлас прищурился, и его лицо потемнело от подозрений:
— И я должен тебе верить? Принимать за правду слова самых отъявленных преступников в королевстве?
Лица пиратов одновременно ожесточились, и Джек заговорил вновь:
— Верь во что хочешь, принц. Но нам его исчезновение даром не сдалось — живым он полезнее, чем мертвым. Какая бы магия ни сковывала ту пещеру, она за пределами всего, что мы когда-либо видели.
Атлас судорожно сжал челюсти:
— Что ж, кто докажет, что вы вообще приложили достаточно усилий?
Джек коротко хохотнул, но в этом смехе не было ни капли тепла; его глаза опасно сузились, впиваясь в принца:
— Поверь мне на слово, приятель… никто не хочет пробиться туда сильнее меня. У меня накопилась пара ласковых слов для твоего паршивого братца, который обрек её на эту участь вместе с собой.
— Похоже, мне придется самому пойти и взглянуть на эту вашу завесу, — процедил Атлас, пока темные тени вновь плотно обвивали его кулаки. — А после этого вы все отправитесь с нами в Лефирин и проведете остаток своих дней в ожидании висельной петли.
Не дожидаясь ответа, Атлас кивнул своим людям. Те грубо вздернули пиратов на ноги и потащили прочь от пещеры, вниз по каменистой тропе к кораблю, пока пленники брыкались и осыпали их проклятиями.
Сэмвелл уже собирался увести Джека вслед за остальной командой, но Атлас шагнул вперед, преграждая им путь.
— Не так быстро, — Атлас смерил Джека тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. — Ты лично покажешь мне эту завесу.
Глава 69
Дрэвин
Дрэвин лежал в постели, глядя в потолок после беспокойной, прерывистой ночи. Он до сих пор не понимал, что именно нашло на него вчера, почему он вел себя столь первобытно и необузданно, но образ Эсмиры намертво засел в его мыслях.
Пока он лежал без движения, события прошедшей ночи прокручивались перед его глазами, точно яркий, осязаемый сон, от которого невозможно было отмахнуться. Чистая логика подсказывала ему, что это худшая ошибка, которую они оба могли совершить. На кону стояло слишком многое, они были отрезаны от остального мира и, возможно, навсегда застряли здесь, в Мэринисе, в то время как его отец удерживал в плену её отца.
И это не говоря обо всем, что они раскопали днем ранее — о её прошлой жизни и истинной причине падения Мэриниса. Он прекрасно понимал, какой неподъемный груз целого королевства давил на её плечи, пока она отчаянно пыталась осознать, кем является на самом деле.
И всё же, даже осознавая всю опасность, Дрэвин не собирался отступать. Он зашел слишком далеко, и она… что ж, она умудрилась пустить в него корни так глубоко, что он и сам не желал этой свободы, добровольно привязывая себя к ней.
Он тяжело выдохнул, вспоминая, как она смотрела на него — ту мимолетную, мягкую уязвимость, которую она так отчаянно пыталась спрятать за своими высокими стенами, ставшими ему уже столь знакомыми.
Во многом они были отражением друг друга: оба несли бремя, возложенное на них другими, оба носили тяжелую броню, которую их вынудили выковать для собственной защиты.
Но прошлой ночью Дрэвин отчетливо почувствовал, как эти стены между ними рухнули, и теперь он невольно задавался вопросом: возможно, она нуждалась в нем так же сильно, как и он отчаянно нуждался в ней?
Эсмира была женщиной, обладать которой почёл бы за счастье любой мужчина: она была умопомрачительно красива, могущественна, остра на язык и абсолютно, мать твою, смертоносна. Пожалуй, он был единственным безумцем, кого искренне восхищал последний пункт, но от одной мысли о том, что она может достаться кому-то другому, его кровь мгновенно закипала.
Пока эти мысли кружились в его голове, пальцы Дрэвина непроизвольно вспыхнули стихийным огнем, и он случайно поджег небольшой край простыни, на которой покоились его руки.
— Проклятье, — проворчал он, поспешно захлопывая ладонью гаснущие угли.
В этот момент на другом конце комнаты тихо скрипнула дверь и закрылась с едва слышным щелчком. На его губах тут же промелькнула довольная улыбка: он решил, что Эсмира прокралась к нему, пока остальные еще не проснулись. Он замер на мгновение, прислушиваясь к её шагам.
— Опять крадешься? — негромко позвал Дрэвин, и легкая ухмылка расплылась по его лицу, пока он пытался разглядеть знакомый силуэт в полумраке.
Ответа не последовало, но он отчетливо уловил чужое присутствие в покоях. Поднявшись с постели, он потянулся и бесшумно зашагал по полу.
— Решила поиграть в прятки? А я-то думал, мы уже переросли эти детские забавы, Дикий Огонь, — пробормотал он с дразнящими нотками в голосе. — Если тебе хочется охоты, ты ведь знаешь, что я всё равно тебя найду.
Он всегда находил её — в каждой комнате, в каждой мысли, в каждом своем сне.
Дрэвин осторожно двигался по тускло освещенным покоям, проведя рукой по краю тяжелой портьеры, за которой, как он предполагал, она могла затаиться. Он резко отдернул ткань, ожидая поймать её с тем самым знакомым, лукавым блеском в глазах, но ниша оказалась пуста.
Решив, что она использует свою способность маскировать кожу, он протянул руку вперед, но наткнулся лишь на холодное оконное стекло. Принц нахмурился, но тут до его ушей донесся едва уловимый шорох шагов с противоположной стороны комнаты, заставив его переместиться к нише возле платяного шкафа.
— Попалась, — он двинулся туда, хищно улыбаясь по мере приближения. — Ладно, я знаю, что ты прячешься здесь, — прошептал он, протягивая руку, чтобы отодвинуть струящуюся ткань.
Но вдруг его взгляд зацепился за фигуру, которая буквально сливалась с темными контурами стены. На долю секунды он замялся, и предвкушающая дрожь пробежала по его позвоночнику, когда он ощутил это присутствие.
Заем, в едва заметном, почти жутком мерцании, силуэт дрогнул. Очертания фигуры стали четче, а кожа начала стремительно светлеть. Пульс Дрэвина участился, когда темная, бесшовная поверхность иллюзии начала спадать, являя миру те самые черты, в которые он стремительно влюблялся… пока пред его взором не предстали золотые волосы.
Сердце мгновенно подскочило к самому горлу от этого зрелища.
Сирена слегка склонила голову набок, и на её губах заиграла торжествующая ухмылка. Скрестив руки на груди, она плавно шагнула из тени:
— Ожидал кого-то другого? — промурлыкала она, медленно оглаживая его взглядом.
Дрэвин зеркально повторил её движение, делая осторожный шаг назад. Мысли лихорадочно метались в голове, а сердце бешено колотилось в груди.
— Где она? — требовательно выкрикнул он.
Каждый нерв в его теле был натянут до предела, а собственный пульс оглушительным грохотом отзывался
