этих двоих одних в Покрове на верную гибель.
Она потянулась, чтобы погладить ладонью нос детеныша, который всё еще высовывал голову из-под плаща.
Магнар молчал. У него не было ответа, который она искала.
Когда он ничего не сказал, она опустила взгляд на свои колени и погладила череп, лежащий на них.
— Вы все должны уйти отсюда. Джабез не может видеть сквозь Покров своей магией, по крайней мере, не ясно, насколько я могу судить. Лучше рискнуть среди людей, чем оставаться здесь.
— В мире нет места для Мавок, — ответил Магнар, зная эту истину уже давно.
Он знал это, когда единственным безопасным местом казалась его пещера, расположенная на границе между поверхностью, принадлежащей людям, и лесом, принадлежащим Демонам. Мавки застряли посередине.
— Мы не принадлежим ни этому месту, ни поверхности. Мы должны терпеть и защищать то, что имеем.
— Но если…
— Я больше не хочу убивать людей без нужды, — перебил Магнар с тяжестью на сердце. — Только столько, сколько нужно, чтобы обрести человечность и понять мою невесту. Это всё, что меня волнует. Если мы пойдем на поверхность, они придут за нами с мечами и Убийцами Демонов. В нас видят только смерть, так пусть мы будем смертью для Демонов.
Мы не будем в безопасности, куда бы мы ни пошли. В этом мире для нас нет места. Магнар поднял морду, чтобы сквозь листву увидеть пурпурно-оранжевые оттенки сумерек — время, когда свет и тьма встречаются.
— Я только что установил свой защитный барьер, — продолжил он. — Для меня есть только одно место в мире, и это там, где Делора в безопасности. А она в безопасности под защитой моей магии.
Легкий ветерок взъерошил его мех и перья, а также её волосы и плащ; тишина повисла между ними, пока оба обдумывали его слова. Правда звенела в безмолвии, и сегодня Магнар осознал свое место в этом жестоком и темном мире. Он был иным. Существом, которое жило в обоих мирах, но в то же время ни в одном из них. Созданием рассвета, заката, ночи и дня, способным нести и жизнь, и смерть, и даровать возможность существовать между ними. Существом, которое могло пойти куда угодно, а если дух пустоты позволит — в никуда. Мавки — Сумеречные Странники — были лимбом.
Было только одно место, где он чувствовал свою принадлежность, и сейчас это место ощущалось как зияющая дыра в груди. Он мог быть якорем для жизни Делоры, но теперь и она стала смыслом его существования — и он боялся, что она на самом деле не хочет его.
Его зрение окрасилось в глубокий синий цвет, когда он опустил взгляд на Фёдора. Она сделала всё возможное, чтобы спасти их детеныша, это он знал наверняка. Она заботилась об их ребенке с того момента, как начала носить его, но… теперь он не был уверен, разделяет ли она эти чувства к нему самому. Она сказала Джабезу, что у неё не было выбора. Он всегда знал это, но думал, что всё в порядке, когда она уверяла его, что рада пройти этот путь с ним.
Лгала ли она, потому что не было другого выхода, кроме как принять меня? Почему от этого он чувствовал себя еще более уродливым монстром, чем раньше? Без неё… у меня не будет ничего.
— Ничего, если он останется здесь с тобой, пока не очнется? — тихо спросила Сова-Ведьма, вырывая Магнара из его скорбных мыслей. — Ты сохранишь его в безопасности для меня?
— Да.
— Тогда я должна уйти. Теперь, когда ты исцелил меня, я должна помочь Орфею и Рее, чем смогу.
Сова-Ведьма осторожно положила череп рогатого Мавки на землю и встала, долго глядя на него сверху вниз.
Я и не подозревал, что она так глубоко заботится о нас. Даже после страшной битвы она не желала отдыхать, зная, что другие её дети в опасности.
Она отвернулась, накинула капюшон из перьев на голову и начала превращаться в огромную белую сову размером с человека. Еще не покинув его поле зрения, она взмыла в воздух, лавируя между деревьями, прежде чем он увидел, как она взмыла вверх, словно планируя перелететь через Покров. Она не попрощалась.
Фёдор поднял череп и понюхал воздух, как часто делал, но отсутствие запаха Делоры заставило его заскулить. Он успокаивающе прижался к Магнару. Тревога в нем росла. Сердце билось быстрее с каждой минутой одиночества; он ждал её возвращения и в то же время до ужаса боялся его.
Я устал… и всё болит.
Он остался с Мавкой, чтобы присматривать за ним. Он не знал, сколько времени прошло — минута? Час? Но в конце концов прозрачная фигура появилась чуть в стороне. Делора лежала над землей, свернувшись калачиком, на мгновение потеряв сознание, словно спала.
Она пошевелилась. В тот миг, когда её глаза открылись, из груди вырвался судорожный вздох, и она поспешно огляделась. Глаза расширились, когда взгляд упал на него, затем она обрела плоть и вскочила на ноги. Она чуть не споткнулась, подбегая к ним, и ей пришлось опереться рукой о землю.
Магнар не хотел вздрагивать, когда она оказалась перед ним, протягивая руки к Фёдору. Она, казалось, не заметила этого, глядя вниз и поглаживая череп малыша обеими руками. Облегчение мгновенно опустило её плечи. Фёдор издал радостный писк, тычась мордочкой в её ладони.
— Спасибо, — сказала она с улыбкой; её карие глаза блестели от слез, но также и от благодарности к нему. — Я знала, что ты сможешь. Я знала, что ты защитишь их.
Кожа Магнара покрылась мурашками от её близости. Сердце гулко и неприятно ухало в груди. Как только он начал передавать ей Фёдора, чтобы отстраниться от её присутствия, Делора подпрыгнула и обвила руками его толстую шею. Она сжала его, зарываясь лицом в его длинные перья.
— Прости меня, Магнар. Я знаю, ты, наверное, в замешательстве.
Сжимая крепче, он старался не заскулить, когда она прижалась к его свежим ранам. К счастью, она была совершенно невредима.
— Мне пришлось сказать те вещи, мне нужно было, чтобы он поверил мне, и я смогла схватить Фёдора. Если бы я показала, что ненавижу тебя, ненавижу быть здесь, что он может дрессировать Фёдора как какую-то зверушку, тогда я смогла бы спасти их. — Она рассмеялась, смех был наполнен юмором, но звучал мрачно. — Я пыталась быть как та женщина, о которой рассказывали Рея и Орфей, Катерина или как там её. Я подумала: если он забрал её, потому что она хотела сбежать, то попытается забрать
