возвышался над ней на несколько дюймов, всего на дюйм выше Рода, его телосложение было стройным.
— Твоя мать говорит, что ты не была в Эонианском Королевстве почти двадцать лет, — сказал Галлус, медленно проплывая по периметру ее кабинета.
Она прижала руки к бокам, сражаясь с обожанием к нему и обидой, что тлела под ним. Она горячо любила отца, но его поступки за последние тридцать лет вонзили глубокую, режущую колючку в ее грудь.
— Она, должно быть, действительно не в духе, если послала тебя забрать меня. — Астерия скрестила руки на груди, отставив бедро. — Я думала, ты, из всех людей, посмеялся бы над такой просьбой от нее.
Галлус мрачно усмехнулся, вытаскивая один из древних фолиантов с ее книжной полки. Он бесцельно листал страницы, но остановился, наткнувшись на что-то забавное. Его глаза пробежали по странице, и Астерия не смогла подавить улыбку на своем лице.
— Отец, — снова сказала она, тише.
Его внимание вернулось к ней, эти тревожные глаза скрылись в тени. За его смертными глазами таилась странная, зловещая глубина, напоминающая его божественные очи — бесконечную черноту, в которой клубились синие и красные всполохи вместо зрачков.
Бесконечная чернота, в которой вихрем кружились синий и красный свет там, где должны быть зрачки.
— Боюсь, этот вызов не имеет ничего общего с Даникой, — сказал Галлус, бросая на нее многозначительный взгляд, от которого по ее рукам пробежали мурашки. Он вложил фолиант обратно на полку. — Дола созвала всех Лиранцев. Сибил получила пророчество.
ГЛАВА 6
АСТЕРИЯ
Астерия предпочитала не задерживаться в Эонии дольше необходимого, но особенно она не любила зал собраний.
Стены были сделаны из гладкого темно-серого камня, который менял оттенок с зеленого на синий в зависимости от того, как звезды двигались по закрученному небу и где именно в зале находился сидящий. Они вздымались на три этажа вверх, придавая всему помещению форму круга.
На третьем этаже были круглые окна, сделанные из золотого стекла, как и куполообразный потолок над ними. Вокруг чистой статуи из расплавленного золота в центре комнаты стояли изогнутые столы, за которыми сидели два разных Лиранца, на расстоянии всего нескольких футов друг от друга. Они были сделаны из того же камня, что и вся конструкция, отчего у Астерии защекотало кожу.
— Если ты будешь продолжать ерзать на своем месте, твоя мать сочтет нужным прокомментировать это, — сказал Галлус рядом с Астерией, обхватывая ее руку своей рукой. Это прикосновение теперь, когда они пребывали в своих формах Богов, кололо ее чувства, сжимая грудь.
Астерия редко проводила время в этой форме. Ее тело было бесконечным силуэтом, отражавшим темное ночное небо, как и у Галлуса, за исключением ослепительно-голубого пламени, ласкавшего каждый дюйм ее кожи и волос. Когда она преображалась, звездный огонь пытался вырваться наружу и поглотить все на своем пути, в наказание за то, что был заключен под смертной оболочкой.
— Если она что-то и скажет в мою сторону, то я устрою…
Галлус заставил ее замолчать одним взглядом, оценивая то, что она сама признавала детской реакцией. Она проворчала про себя, повернувшись на сиденье лицом вперед и сложив руки на столе перед собой.
— Спасибо всем, что пришли, — начала Морана, встречаясь взглядом с каждым. Астерия ожидала, что тетя подмигнет или усмехнется ей, но Морана выглядела измученной. Ее бледная кожа была изможденной, обычно яркие волосы потускнели, а переливающиеся жилки, покрывавшие все ее тело, поблекли. — На днях Сибил позвала меня, когда на нее снизошло Пророчество…
— Почему она зовет тебя? — фыркнула Валерия из другого конца зала. Астерия бы закатила свои смертные глаза, если бы была в той форме, но, увы, она была в своей божественной форме. Вместо чистых голубых радужек у нее были светящиеся голубые впадины и никаких зрачков. Эффект был бы потерян. — Я такая же ее мать, как и ты!
Морана провела рукой по лбу, ее жемчужные глазницы расширились, когда она выдохнула через сжатые губы.
— Я не знаю, Валерия. Может, тебе стоит обсудить это с ней, но сейчас не время…
— Это потому, что ты кормишь ее всякой ерундой обо мне, — прошипела Валерия, ударив ладонями по столу.
Астерия вздрогнула, а Зефир, Бог Диких Зверей, проснулся там, где задремал за несколькими столами дальше.
Из всех божественных форм форма Валерии была самой устрашающей. В то время как божественная форма Галлуса была бездонным черным силуэтом, это было привычное зрелище. Валерия же была окутана красным и черным дымом, больше напоминая последнюю часть своего титула, а не первую: Богиня Исцеления и Болезни. Дым сочился из нее вместо светящейся ауры, ее лицо было скрыто тенью. Все, что можно было разглядеть, — это впалые щеки и пустые, багровые глазницы.
Астерия всегда представляла Валерию Падшим Арком. Это были ужасные Существа из родного Королевства Лиранцев. Зефир с огромным удовольствием рассказывал Астерии о них, когда она была ребенком.
— Я ей ничего не рассказываю, — простонала Морана, разводя руками. Множество цветов пробежало по ее жилкам и испустило мягкое свечение. — Валерия, мы можем обсудить это в другое время.
— Только потому, что я переспала со смертным один раз… — начала изливать Валерия свои оправдания для той вражды, которая, как она верила, была у Мораны против нее. Остальные Лиранцы либо пытались утихомирить двоих, либо заводили побочные разговоры.
Астерия хихикнула, когда Валерия на мгновение переключилась из божественной формы в смертную, спросив Морану, не предпочтет ли та разговаривать с ней в таком виде, раз уж он приятнее для глаз.
— Тебе смешно? — прозвучал рядом с ней низкий голос.
Ее улыбка мгновенно сменилась недовольной гримасой. Она попыталась закатить глаза — это была вторая натура с Родом, которой она не могла противостоять, — взглянула на потолок, а затем перевела взгляд туда, где он сидел за соседним столом.
— Было, — пробурчала она. — Но ты все испортил.
Галлус тихо усмехнулся, его бесформенные плечи вздрогнули, когда он покачал головой. Его взгляд приковался к Данике, скользящей к центру зала с невозмутимой грацией.
Но Астерия хорошо знала свою мать.
— Ну, они этого и добились, — сказал Галлус, наклонившись к Астерии. Его лицо было цвета яичной скорлупы, резко контрастируя с силуэтом, и было единственной частью его, напоминавшей настоящую кожу.
Астерия тяжело вздохнула, когда руки Даники резко выбросились в стороны, швырнув Валерию обратно на ее место и отбросив Морану на противоположную сторону комнаты, прямо перед Астерией.
— Дети, — пожурила Даника, ее взгляд лениво скользнул по всем присутствующим. Ее бровь приподнялась, когда она встретилась взглядом с Астерией, но
