она во всём прямо идеальна, со слов мамы. Но проблемка в том, что сестрица, выйдя замуж, оборвала связи с семьёй.
— Давно пропала?! — спросил Алекс.
— Девятнадцать лет назад.
— Хм, — только и сказал парень, он явно что-то вспомнил. — Поговори с отцами. Думаю, там не всё так очевидно. Может, пойдём в кафе?! Я тут уже озяб, не знаю, как ты тут столько сидишь.
— Я тепло оделась, — улыбнулась парням.
Но в кафе меня отвезли.
— Кстати, как ты забралась на холм? — спросил Себастьян.
Им приходилось хорошо держать коляску, пока меня спускали. Показала им визитку офицера.
— Он уже второй раз помогает мне забраться в тот парк, а потом ещё и спускал меня. Сегодня дал визитку.
— Красивый? — ворчливо спросил Алекс.
— Симпатичный, но по возрасту старше моих отцов. Тот возраст, что не пойми, сколько лет.
В кафе посидели часик, а потом меня отвезли домой. Во дворе нас встретили мои отцы.
— Спасибо за вечер, Мариша, — сказал Себастьян.
— Хорошего вечера, — добавил Эмиль.
— До встречи, — сказал Алекс.
— Спасибо, — сказала я с улыбкой парням.
Глава 5
Когда парни ушли, старший отец отвёз меня в мою комнату и помог переодеться в домашнюю одежду.
— Свидание прошло хорошо?
— Весьма неожиданное свидание. Пап, можно вопрос?
— Конечно, милая!
— Мама сказала, у меня есть старшая сестра.
— Была, — сказал отец хрипло, — твоя мать никак не может принять правду. Но Тоня погибла вместе с мужьями. Их машина сорвалась в пропасть и взорвалась. К сожалению, это произошло в третий триместр её беременности тобой, и мать попала на сохранение. Ты тогда родилась раньше срока, и тебя долго выхаживали. Мать тяжело отходила от потери и не приняла её. Для неё Антонина жива и просто не хочет с нами общаться. И потому она всё время сравнивает тебя с ней. Иногда сравнивает с тем, чего Тоня никогда не делала и не умела.
Телефон завибрировал, и я неуверенным касанием вместо того чтобы сбросить звонок, ответила, но не заметила этого.
— Прости, что никогда не говорил о сестре, это тяжело. Особенно при матери я не хочу о ней говорить. Для неё это слишком больно. Порой мне кажется, что она повредилась рассудком от потери. По крайней мере, я об этом начал думать в последний год. София слишком несправедлива к тебе. Ты не Антонина и никогда ею не будешь. Мне жаль, что моя старшая дочь погибла, но я не буду жить прошлым. К сожалению, у нас после тебя не было детей. Хотя, может, это и к лучшему… Знаешь, меня радует стойкость Анны, ей палец в рот не клади — откусит. И мать ведёт себя с ней осторожно.
— Аня хоть и не единственная дочь, но её не пилили и не гнобили, не говорили, что она второго сорта и не заслуживает жизни, — сказала я, не подумав.
Взгляд старшего отца стал странным.
— А кто посмел тебе это сказать?! — прошипел он. — Какая падла посмела сказать это моей кровиночке?!
— Были люди, я не записывала. Но за этот год я столько наслушалась… Некоторые в лицо говорили, что лучше бы я умерла в утробе, думая, что это врождённое. Некоторые просто говорили, что я уродина, калека, и прочие эпитеты. Порой просто заявляли, что для таких, как я, места нет, или что не будут помогать зайти в автобус, такси тоже не возьмут. Конечно, обиднее всего видеть, когда на меня смотрят как на пустое место, но я уже привыкла.
— Это неправильно! — услышала из телефона голос Алекса и его компаньонов.
— Блин, я что, нажала ответить и не заметила?!
Отец хохотнул и ушёл из комнаты.
— Алло, вы ещё тут?
— Тут, — голос у троицы был виноватый.
— Ощущение, что мы подслушали то, что для нас не предназначалось.
— Ой, не парьтесь. Я бы вам рассказала потом, наверное. Про сестру слышали?
— Нет, — прозвучало от троих одновременно.
— Она погибла до моего рождения. И мать не приняла этого. Она думает, что Антонина жива и просто не хочет с ней общаться. Отец считает, что она немного не в себе по отношению к сестре. И поэтому часто пытается меня сравнивать с сестрой, с идеалом, который она сама себе придумала и в который поверила.
— Печально, — вздохнул Алекс. — Но не смей о себе плохо думать!
— Постараюсь, просто порой обидно. Один раз добралась на такси до центра, а домой только чудом потом вернулась.
— Почему? — тихо спросил Себастьян.
— Ну, больше ни одно такси меня забирать не захотело. А в автобус не так просто забраться. Водитель отказался помогать, и пассажиры тоже. Только один парень вышел ко мне, и мы вместе ждали следующий автобус. Он настоял, чтобы опустили пандус и завезли меня в автобус. Потом помог выйти из него. Иначе я бы сама крутила колёса домой.
— А отцы где были?
— На работе, им до меня тоже далеко было добираться, я бы успела сама доехать раньше, чем их дождалась бы.
— Приглашаем завтра на свидание, — сказал Эмиль. — Зайдём за тобой к дому.
— Оу, звучит так, словно хотите познакомиться с мамой. Нервы крепкие?
Было ощущение, что я их озадачила.
— Вполне, — ответил за троих Эмиль. — Значит, придём пораньше, познакомимся с мамой, посмотрим, где ты живёшь.
— У меня свой вход, мне пристроили комнату на первом этаже.
— Покажешь? — спросил Алекс.
— Завтра увидите, я хоть приберусь, — последнее сказала уже тише.
Ко мне заглянул Антон, младший из братьев:
— Пошли ужинать.
— До завтра, — сказали парни и отключились.
Я покатила к брату. Он взял ручки коляски и покатил меня к столу.
— С кем ты общалась?
Я смутилась, мать заметила мой румянец и смущение. Она посмотрела на отцов.
— У неё парни появились. Приличные.
— Завтра зайдут познакомиться с мамой.
Лицо у мамы вытянулось, она придирчиво осмотрела первый этаж. Но было чисто.
— Нужно у тебя робот-пылесос запустить, — проворчала она. — Во сколько?
— Во второй половине дня, точное время мы не оговорили.
— Тео, вы их видели? — отец ей кивнул. — Кто они?
— Маги. Мы не общались, виделись, когда был допрос Кирилла и потом мельком в больнице. Кстати, Мари, скоро будет слушание по аварии и по нападению. Тебе придётся присутствовать. Слушание будет закрытым, посторонних будет минимум. С тобой буду я и наш адвокат.
Я просто кивнула, но руки похолодели, и было ощущение, что в животе образовался лед.
— Расслабься, — попросил отец, — ментальное сканирование сложно оспорить. Парень получит всё, что заслужил.
— Ментальное сканирование?! — удивилась мать. — Марише его тоже делали? И что оно показало?
— То, что наша дочь не виновна
