ответил он. — Тебе не нужно, чтобы кто-то тебя жалел. Я тренировал тебя. Я знаю, насколько ты сильна.
Она запнулась, насмешливое выражение на ее губах немного смягчилось от его слов.
— Тебе нужно уйти.
— Почему?
— Потому что я этого хочу.
Он сделал шаг к ней, и он увидел, как дернулось ее горло. Почувствовал, как сквозь ее щиты просочилась крупица любопытства и желания. Услышал, как она мысленно проклинает себя за это.
— Я уйду, если ты действительно этого хочешь, — сказал он после паузы.
— Да, — отрезала она.
— Хорошо. Тебе что-нибудь нужно перед тем, как я уйду?
— Мне… Нет, — поспешно ответила она. — Спасибо, что принес подарок. Он важен для меня.
— Я думал, ты сказала, что не знаешь, что в нем, — заметил Лука.
— Я имела в виду, что он важен для меня, чтобы не расстраивать Рордана, — ответила она, беря еще один крекер.
— Понятно.
Фиолетово-серые глаза смотрели на него, и он выдержал ее взгляд. Оба понимали, что в этот момент она лжет.
— Ты можешь связаться с нами через связь, — сказал Лука, готовясь переместиться. — Не могу обещать, что мы сможем прийти сразу или что я вообще смогу прийти снова. Но мы чувствуем тебя, слышим тебя.
Она ничего не ответила.
— Продолжай бороться, малышка, — наконец произнес он, прежде чем представить место, куда хотел попасть.
— А все могло бы быть именно так? — выпалила она, остановив его за мгновение до того, как он шагнул сквозь разрыв в воздухе.
— Что? — переспросил Лука.
Теперь она не смотрела на него. Она забралась на стол, болтая ногами, разломила крекер пополам и начала крошить его пальцами.
— Я должна была стать твоей парой. Было бы все… так же?
— Тебе стоит выразиться точнее, Тесса, — сказал Лука. — Что именно так же?
— Ты. Я. Все это было бы. Как сегодняшний вечер. Или сейчас уже ночь? Я знаю, ты этого не хотел, но…
Она пожала плечами и замолчала.
В три широких шага он оказался прямо перед ней. Он двигался быстро, и она отпрянула от неожиданности. Виноград покатился по полу, посуда зазвенела, но он уже встал между ее ног и взял ее за подбородок большим и указательным пальцами. С ее губ сорвался судорожный вдох, глаза расширились.
— Лука, что…
— Если бы ты была моей парой, я бы никогда не называл тебя так, — сказал он, и ее взгляд метнулся в сторону. Пока он не добавил: — Я бы называл тебя женой, партнершей, моим светом. Чем угодно, но не парой.
Он услышал, как у нее перехватило дыхание. Теперь она не отрываясь смотрела на него, а ее лицо ничего не выражало.
— Но ты спросила, как бы это было. Каким был бы обычный вечер, если бы ты была для меня всем этим.
— Да, — согласилась она едва слышно, и в ее голосе послышалась легкая дрожь.
— Наши ночи не проходили бы так, — ответил он и увидел, как ее лицо слегка омрачилось от этих слов. — Наши ночи проходили бы на балконе под звездами, за разговорами или на диванах перед камином, за просмотром игры в Хаосферу. Наши ночи были бы чем-то большим, чем поедание гребанных фруктов, сыра и крекеров. Наши ночи были бы наполнены нежными словами вместо колких фраз, которыми ты защищаешься и отталкиваешь. Наши ночи были бы полны ласковых интимных прикосновений вместо лихорадочных жестов неуверенности. В наши ночи мои руки были бы в твоих волосах вместо твоих пальцев, дергающих пряди. Наши ночи были бы чем угодно, но только не тем, что происходит сейчас. В наших ночах не было бы ментальных щитов, которыми мы отгораживаемся друг от друга, и если бы ты попыталась их возвести, я бы высказал тебе все, что думаю об этой херне. Но сейчас я не могу этого сделать, правда?
Она снова сглотнула, покачав головой в его руках.
— Наши ночи были бы темными, но тебе бы это нравилось, потому что ты бы поняла: нам нужен твой свет так же сильно, как ты жаждешь тьмы.
— Я ненавижу тьму, — возразила она.
Его губы изогнулись в понимающей усмешке:
— Ты боишься тьмы, потому что жаждешь ее, Тесса. Ты ненавидишь ее, потому что думаешь, будто остаешься там одна. Но в наши ночи ты никогда не была в одиночестве. И больше никогда не будешь. Вот на что это было бы похоже.
— А Теон? — спросила она прерывисто, с трудом переводя дыхание.
— Он тоже был бы там, — ответил Лука. — Потому что, думаю, в глубине души ты понимаешь: это больше, чем связь. Всегда так было. Просто ни один из вас не знает, что с этим делать. Ни один из вас этого не понимает. Никто из нас ничего этого не понимает.
— В любом случае уже слишком поздно, — прошептала она, и голос ее с этими словами стал жестче. — У злодеев и монстров не бывает счастливых финалов.
— О, малышка, ты правда в это веришь?
Она резко дернула подбородком, и он отпустил ее.
— Ты не монстр, понимаешь это?
Ее ноздри гневно раздулись:
— И почему же?
— Потому что монстры не смиряются, Тесса. Они забирают себе счастливый финал, даже если оставляют за собой кровавый след, — сказал Лука.
— А как насчет тебя, Лука Морс? — язвительно спросила она. — Кто ты в этой истории?
— Разве ты не знаешь? — спросил он, наклоняясь и шепча ей на ухо: — Драконы едят монстров.
Затем он отступил от нее, наблюдая, как она борется с собой. Ее глаза вспыхнули, и она сжала бедра. Он почувствовал желание, замешательство и раздражение, когда ее ментальные щиты дрогнули, прежде чем она поспешно восстановила их.
Он повернулся к ней спиной. Если бы он смотрел на нее еще хоть мгновение, он бы не ушел. Или, что еще хуже, он бы снова встал между ее ног и показал ей, какими были бы их ночи.
Но она была права.
Для всего этого уже слишком поздно.
— Лука?
Он замер, услышав ее голос, повернулся к ней лицом и замер в ожидании.
— Было бы хорошо, — сказала она, и в ее голосе зазвучала печаль. — Если бы все могло быть иначе.
— Я знаю, малышка.
И затем он шагнул сквозь воздух.
ГЛАВА 43
АКСЕЛЬ
— С ней все в порядке, — сказал Лука, появившись в комнате Теона в городском особняке.
Теон мерил комнату шагами последние три часа. Акселя быстро ввели в курс дела насчет способности Луки перемещаться, когда тот растворился в воздухе. Это объясняло настроение Теона и напряжение
