гардеробную неси, — указал я на дверь. — Евдокия, разбери покупки.
— Конечно, Александр Митрофанович, — покорно кивнула горничная. — Вы сегодня дома останетесь или, по обыкновению, отправитесь в собрание на обед?
— В собрание, Евдокия, — вспомнил я, что сегодня вторник, а значит, нужно будет поехать в Купеческий клуб.
Женщина последовала за кучером в гардеробную.
— Вы уезжаете? — Варвара удивлённо посмотрела на меня.
— Да, к сожалению, не могу пропустить традиционный вторничный обед. В Купеческом собрании назначена встреча с одним важным человеком. У меня к вам, Варвара, будет большая просьба, — было неловко говорить, но другого выхода я не видел. — Дело в том, что я недавно уволил гувернантку. Евдокия не успевает за Григорием приглядывать, у неё по дому и так дел хватает. Не могли бы присмотреть за моим сыном?
— Как долго будет длиться ваш обед? — её тонкие брови сдвинулись к переносице.
— Часа три-четыре, не дольше, — уверенно ответил я, хотя меня терзали смутные сомнения по этому поводу. Ведь в собрании сегодня выступает хор Анны Захаровны. Придётся уйти раньше.
— Хорошо, я пригляжу за Гришей, — согласилась моя спасительница.
— Благодарю, — я даже поклонился девушке. — Обещаю, завтра же найму новую гувернантку, как только выйдет объявление в газете.
— Только не задерживайтесь, пожалуйста, — она строго посмотрела на меня исподлобья.
— Постараюсь. Не буду вам мешать устраиваться на новом месте, — мне не терпелось уйти в кабинет и проверить все бумаги, что я подготовил для встречи.
— Спасибо вам большое, Александр, за сегодняшний шопинг… то есть я хотела сказать, за посещение салона, — девушка прикусила губу.
— Пустяки, — отмахнулся я, откланявшись. — Увидимся вечером.
Я провёл пару часов в кабинете, занимаясь делами. Забегал Григорий, и я с полчаса учил его чтению, раз пока гувернантки нет. Предупредил его, чтобы не чудил, пока меня не будет дома. Он пообещал вести себя хорошо.
В три часа после полудня я отправился в купеческое собрание, где сливки предпринимательского общества собираются на вторничные обеды. Я договорился о встрече с Феррейном, хочу предложить ему сотрудничество по реализации парфюмерии — Феррейн владел не только аптеками и магазинами, но и стеклодувной фабрикой, а я очень нуждался в красивых флаконах для первой партии своих о-де-колонов. Я не так давно вступил в клуб, ища новые знакомства. И вот мне повезло, неделю назад познакомился со стариком Феррейном.
Карета остановилась возле двухэтажного особняка на Большой Дмитровке. Именно тут учредители Купеческого клуба уже много лет арендуют дом у Салтыковых-Мятлевых.
Войдя внутрь, я снял шляпу, крепче сжав кожаную папку с бумагами. Вдохнул аппетитные ароматы, которые вырывались из открытых дверей ресторана. Кажется, сегодня подают стерляжью уху и знаменитую двенадцатиярусную кулебяку.
В зале собралось много народу, в большинстве мужчины. С жёнами сюда приходили только на семейные мероприятия, например на бал или концерт. Купеческий клуб был местом отдыха, кто-то проигрывал в карты целое состояние, и в то же время здесь совершались большие сделки.
Музыканты играли незатейливую мелодию, и рыжеволосая девица пела весёлую песню на французском с рязанским акцентом. Зато псевдоним у неё, наверное, Жюли или Колетт.
— Александр, сюда! — мне помахал мой компаньон Куликин. Савелий приехал раньше меня. Он встал из-за стола, за которым сидели Феррейн с сыном.
— Доброго дня, господа, — я склонил голову перед мужчинами. — Рад видеть вас, Владимир Карлович и Вальдемар Владимирович, — пожав руки мужчинам, я сел на свободный стул.
— Взаимно, Александр Митрофанович, — из-под пышных седовласых усов мужчины виднелась улыбка. — Давайте отложим дела на потом, а то на голодный желудок плохо думается, — он кивнул на папку у меня под мышкой.
— Как скажете, Владимир Карлович, — согласился я, заметив краем глаза приближающегося официанта. Он принёс на подносе графины с морсами и чистые стаканы.
Во время трапезы мы говорили о чём угодно, только не о делах. Время нещадно шло, а Феррейн даже не заикался о договорённости, словно тянул время. Вот уже кулебяка съедена до крошки и чай стынет в чашках, а мы всё слушаем пение шансонеток. Где кстати, обещанные певицы Анны Захаровны?
Только подумал об этом, как на полукруглую сцену вышла шикарная блондинка в красном платье с таким глубоким декольте, что два выпирающих полухолмика притягивали взгляд, как магниты. Полилась лирическая музыка, девушка разомкнула алые пухлые губы и запела. Как только раздался бархатный голос певицы, в зале сразу стало тихо, только гитарные струны выдавали нежные аккорды.
Я замер, словно заколдованный, слушая романс.
— Святые угодники, кто она? — прошептал Савелий, озвучив мои мысли и жадно разглядывая красавицу.
— Дора Грей, восходящая звезда у Анны Захаровны, — тихо ответил Вальдемар. — Вы ещё не слышали о ней?
— Нет, — я наконец-то смог выдохнуть, — но желаю познакомиться.
— Тогда придётся ехать в ресторан Апельсина, — ухмыльнулся собеседник. — Анна Захаровна не позволит здесь своим певичкам знакомиться с членами клуба.
— Хоть на край света… — слова сами слетели с моих губ, а я уже забыл, зачем вообще приехал сюда.
Глава 15. Проказник
Варя
Островский укатил в Купеческое собрание, оставив меня с Григорием. Честно говоря, не хотелось сидеть с мальчишкой и быть ему нянькой, но будущий муж порадовал меня сегодня шопингом, и я решила из благодарности согласиться. Подумаешь, пару часов проведу с ребёнком. Сменив новое платье для прогулок на домашнее, тоже новое и красивое, я отправилась в детскую комнату, которая служила ещё и классом во время занятий.
Григорий сел за парту и принялся что-то выводить карандашом на чистом листе. Я рассмотрела стеллаж с книгами. В основном это были всевозможные учебники и пособия, рассчитанные на разный возраст учеников, также имелись детские книги о приключениях и сказки. Обнаружилась пара дамских романов, наверное бывшая гувернантка оставила на стеллаже. Я взяла один из них, чтобы хоть как-то убить время, и села на диван, погрузившись в чтение.
— Варвара Михайловна, обед подан, — скоро в детскую вошла горничная. Отлично! Пора отправляться в столовую.
— Спасибо, — кивнула я женщине и посмотрела на мальчика, рисующего карандашом каракули. — Гриша, пошли обедать.
— Иду, — буркнул он себе под нос, а сам с места не сдвинулся, продолжая рисовать.
— Долго тебя ждать? — я поставила руки на бока. — Не проголодался ещё?
—
