шум которого я услышала в первую очередь. Немного дальше он делает широкую полупетлю, набирая скорость и превращаясь вдалеке в каскады водопадов, которые теряются из виду, обрушиваясь с крутого обрыва.
Торопясь осознать происходящее, зачарованно перешагиваю порог. Тут же воздух окутывает меня теплом и приносит с собой пряные осенние запахи. Ноздри щекочут сладковатые нотки прелых листьев и нагретой солнцем древесины, перемешанные с ароматом сырой земли. Делаю глубокий вдох, наполняя легкие этой сладкой свежестью.
Ошеломленная, едва дышащая от захлестнувших меня эмоций, я делаю шаг по едва заметной под золотыми листьями тропинке. Успеваю отметить их кленовую форму, как вдруг меня ведет в сторону и перед глазами вспыхивают разноцветные круги. Инстинктивно прижимаю одну руку ко лбу. Тяну за спину вторую в поисках стены, на которую смогла бы опереться, но нахожу только пустоту. Не успеваю морально подготовиться к стремительной встрече с землей, как на моих плечах смыкаются сильные руки, и я, по инерции продолжая начавшееся падение, приваливаюсь спиной к широкой груди. Меня окутывает новый запах, с осенью никоим образом не связанный. Едва уловимый горький цитрус. От неожиданности пытаюсь отступить, но руки удерживают не только от падения.
— Все хорошо, — слышу тихий голос над самой макушкой и от жаркого дыхания по телу проносятся мурашки. — Головокружение скоро пройдет. Потерпите немного.
Я испуганно замираю и пытаюсь успокоить тревожно скачущее в груди сердце. Если бы не головокружение и слабость в теле, я бы снова попыталась отстраниться, но сейчас могу только нетвердо стоять. Мысли вытеснены густым вакуумом, и пока пытаюсь вернуть их на место, не теряя при этом из поля внимания горячее тело за спиной, желто-красный хоровод вокруг меня снова приобретает узнаваемые очертания.
Как никогда остро чувствую собственную беспомощность. И так же остро осознаю прижавшегося ко мне постороннего мужчину, который все же немного меня пугает.
— А вы чувствительней, чем я думал. Потерпите еще немного, тело скоро привыкнет. — Его горячее дыхание опять шевелит волосы на макушке и посылает новую волну мурашек по всему телу.
Пытаясь собрать мысли в кучу, делаю вдох и усугубляю свое положение, потому что вжимаюсь лопатками в его грудь еще сильнее, чувствуя, как на секунду пальцы на плечах сжимаются крепче.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Кайд отходит на пару шагов назад, оставляя вместо себя прохладу осеннего дня.
— Что это было? — я медленно, стараясь не дергаться, тоже отступаю в сторону.
Руки и ноги по-прежнему кажутся ватными, а сердце колотится как заведенное где-то в горле. Спина же, и это уже совершенно точно не связанно с головокружением, на которое я списала предыдущие симптомы, все еще хранит отпечаток мужского тела.
— Это нормально при первых переходах. Придется потерпеть какое-то время, так что будьте аккуратнее на лестницах. Особенно сегодня. Но, как я уже сказал, вы скоро адаптируетесь.
— Почему так происходит? — я стараюсь отвлечься от мыслей, спровоцированных неожиданными объятиями.
Ректор сам делает шаг и оказывается в поле моего зрения, почти на одном со мной уровне. И его-то, похоже, произошедшее не трогает, а оттого моя собственная нервозность мне самой кажется выдуманной. Хотя ничего странного в моей растерянности нет. Я всегда отдавала отчет своим реакциям и легко определяла, что является причиной, а что следствием. Вот и сейчас, я понимаю, что так остро реагирую только по причине своего образа жизни. Мне даже обычное прикосновение ощущается чем-то непривычным, а тут почти объятия. Но сейчас нужно уже собрать себя из безвольного желе обратно в человека.
Кайд тем временем продолжает объяснения ровным голосом:
— В техногенном мире немного отличается плотность эфира. Из-за постоянных магических практик в эфире остается магия. А рядом с университетом концентрация увеличивается в несколько раз.
— Что такое эфир?
— Пространство вокруг нас.
— В смысле, воздух?
— Воздух — это стихия, а эфир, это то, где растворяется любая магия.
— А что является источником магии?
— Это сложная тема, — улыбается Кайд. — На ходу не объяснить. Вам уже лучше?
— Кажется, да, — отвечаю осторожно.
Либо из-за повторно накатившего смущения, либо из-за теплой осени, но мне становится нестерпимо жарко и тесно в верхней одежде. Стараясь не выдать раздрай в душе резкими движениями, аккуратно снимаю куртку и подтягиваю до локтей рукава кофты.
И только чувствуя на пылающей коже прохладный воздух, могу остановить бесконечный поток бессвязных мыслей.
Кайд стоит немного позади меня и я, решив для себя, что готова встретиться с ним взглядом и сделать вид, будто ничего не случилось (хотя и так ведь ничего не случилось и я это понимаю. Ну поддержал, ну помог чтобы не упала, ничего особенного, все бы так сделали на его месте), я оборачиваюсь и замираю в новом приступе восхищения.
Там, за деревянным простым крошечным домиком виднеется уходящая вверх тропа. Она скрывается в осеннем лесу, таком густом, что кроны деревьев практически не пропускают свет на землю. Вдали, будто великолепия вокруг и так недостаточно, теряясь в облаках возвышаются синие пики гор, увенчанные белоснежными шапками.
— Это только начало, Миная.
И прежде, чем Кайд от меня отвернулся и двинулся вниз по тропе, я успеваю заметить легкую улыбку на его лице.
Коротко встряхиваю головой, пытаясь в очередной раз осознать новую реальность. Без шансов. Только не сейчас.
Глядя на удаляющуюся широкую спину в черном пальто, решаю порефлексировать на эту тему немного позже, когда рядом не будет свидетелей, и иду следом.
Над головой голубеет небо и ласково светит солнце. И это, в сочетании с ощущением нереальности происходящего, снова выбивает почву из-под ног. Чертовы эмоциональные качели раскачиваются по широкой дуге, от ощущения «обожаю этот мир!» до «отпустите меня домой!». За секунду от эйфории до отчаяния и обратно.
Узкая тропинка, ведущая от портала, плавно заворачивает и перетекает в главную дорогу. Ведущая к замку, она настолько широкая, что стоит только на нее ступить, как я чувствую себя мелкой букашкой, бродящей по взлетной полосе.
Когда мы подходим к забору, тому самому, что издалека казался мне узкой змейкой, я задираю голову вверх, разглядывая едва видневшиеся за ним кончики шпиль, бойниц и разнообразных флагов. Забор представляет собой монолитную стену метра три высотой и столько же, судя по огромным арочным воротам, в глубину!
— Ну и громадина!
Я с трудом сдерживают остальные восторженные восклицания, что так и просятся наружу, но вот унять участившееся сердцебиение и выровнять дыхание не в силах.
Голова кружится, ноги подгибаются. Только я вот не знаю от восторга, страха перед неизвестностью или пресловутого магического фона.
Кайд
Выходя из пограничного дома, я на секунду замираю на
