этого сообщения визгливый пошатнулся, но его тут же умело затерли за спины оставшихся аристократов.
После слов Селестина в кабинете повисла напряженная тишина. В мою сторону в основном посматривали с любопытством, иногда с холодным безразличием. И лишь семейка дер'Оловани сверлила меня полным ненависти взглядом. Я же, как просил лорд Индарэш, скромно стояла возле края ректорского стола, опустив глаза в пол, и старательно изображала идеальную адептку. На собравшихся смотрела исподлобья, изучая их, и то, что я видела, мне не нравилось.
Да скорпионы в банке и то дружелюбнее будут!
Всего в кабинете лорда ректора было, без нас с ним, пятнадцать человек. Все вычурно разодетые надменные аристократы, явно обремененные властью и привыкшие повелевать. Но среди них выделялся сухопарый старик со сталью в мутно-серых глазах и тростью в тонких, костлявых руках. Он сидел в кресле с такой прямой спиной, что, казалось, она несгибаемая. Вокруг старика образовалась метровая зона отчуждения, и от него веяло таким обжигающим холодом, что я непроизвольно поежилась и рефлекторно сделала шаг к Селестину. Мой жест не укрылся от цепкого взгляда старика, а его снисходительная полуулыбка дала понять, что он прекрасно понимает мое состояние.
Бр-р-р… Жутко неприятный тип. Хорошо, что близость Селестина меня успокаивала. В его ауре мне стало легче.
Лорд Индарэш Селестин величественно расположился в кресле, сложил на столе пальцы домиком, обвел всех присутствующих тяжелым взглядом и властно спросил:
— Итак, лорды, я вас слушаю. По какому поводу внеплановое собрание малого попечительского совета?
— Причина в том, что эта безродная девка напала на мою дочь и чуть её не убила!
Вперед вышел красивый, импозантный мужчина, лет сорока и гневно ткнул в мою сторону, унизанным перстнями, пальцем. За его спиной, изображая жертву, стояла бледная Мариэла.
«Ну понятно, это явно отец Мариэлы», — вздыхая, тоскливо подумала я, готовясь к публичной порке за нанесенное оскорбление.
Но к следующим прозвучавшим словам я не была готова.
— Я требую для этого отребья казни!
Вздрогнув, я ошарашенно уставилась на отца Мариэлы. От шока даже дышать перестала. Хотела возразить, но язык словно прирос к небу.
— А не много ли вы запросили, маркиз дер'Оловани? — угрожающе прошипел Селестин, он, кажется, даже в плечах расширился.
— Нет! В самый раз! — в гневе маркиз брызжал слюной, его красивое лицо исказилось от ярости, от чего мужчина стал неприятно-отталкивающим. — Да эту ша…
— Осторожней в выражениях, маркиз, — предупреждающе перебил маркиза, Селестин. От его интонаций и голоса даже мне захотелось втянуть голову в плечи. — Вы сейчас чуть не оскорбили мою личную подопечную, а значит, и меня. Думайте о последствиях.
— Что?.. Какую подопечную⁈ И при чем тут вы, Ваша Светлость?..
— Как официальный куратор адептки Астон, любые оскорбления в ее сторону я могу считать оскорблением лично меня. А это значит, дуэль чести, маркиз.
Я удивленно покосилась на Селестина. Не ожидала от него такого заступничества. Всегда знала, что он благороден, на своих, конечно, условиях. Но чтобы вызвать каждого на дуэль из-за простой адептки…
— Что-то я не припомню такого документа, — привлекая к себе внимание, подал голос, молчавший до этого момента, лорд Самиршель.
Лорд-дознаватель чуть подался вперед, крылья его носа слегка трепетали, а в глубине глаз сверкала злость человека, который понял, что его обыграли. Лорд Самиршель сверлил меня недобрым взглядом, который не обещал мне ничего хорошего.
Ситуация в кабинете накалялась с каждой секундой. Я изо всех сил старалась никак не показывать своей злости на этих зарвавшихся снобов, решающих судьбы людей просто по собственной прихоти. Захотел — казнил. Захотел, забрал себе человека как игрушку или как полезный инструмент в работе. Как же хотелось приложить огоньком каждого присутствующего по отдельности.
«Ненавижу!»
В груди пекло. Браслеты на руках начали светиться и слабо пульсировать. Сдерживаться и оставаться на месте, как ранее меня просил Селестин, становилось с каждой минутой все сложнее. Но я мужественно держалась.
— Ну вы же лорд Вилар не секретарь в ректорате, поэтому не знаете весь перечень приказов, — одними губами чуть улыбнулся Селестин.
Это был удар ниже пояса. Заявить в глаза главе тайной службы, что он что-то не знает, на это способен лишь Селестин.
Лично мне стало еще страшнее. Лорд-дознаватель теперь точно на мне отыграется, и его месть будет страшна. Стало так тоскливо. В носу засвербило, а картинка перед глазами смазалась. Моргнула, и на ресницах повисли слезинки.
«Не буду плакать! Не дождутся!» — я отвернулась к окну и украдкой смахнула влагу с глаз, надеясь, что никто этого не заметил.
— Весьма умный ход. Но мы ещё вернемся к этому вопросу, — выплюнул слова лорд-дознаватель.
— Ваша Светлость, то, что вы взялись курировать эту преступницу, не отменяет того факта, что она напала на мою дочь, — пошел в новое наступление маркиз. — Я требую самого сурового наказания для этой девки! Это моё право как высшего аристократа!
Тишина в кабинете стала просто оглушительной.
Глава 18
Кира
Еще никогда я не была так близка к обмороку. Но я еще ни разу и не присутствовала на обсуждении собственной казни. Меня била мелкая дрожь. Ноги подгибались, и, чтобы не упасть, я оперлась бедром о край ректорского стола. В желудке, судя по ощущениям, появились камни.
Наверное, я бы рухнула на пол, не выдержав давления. Но в какой-то момент из-под стола моих пальцев коснулась теплая, чуть шероховатая рука. Селестин незаметно ободряюще погладил и сжал мою руку, давая понять, что он рядом, что не бросит.
Такая неожиданная поддержка придала мне силы и позволила дальше стоять, изображая бесловестную куклу. Мне это бездействие давалось с трудом. Просто было страшно от осознания, что для всех присутствующих такое положение дел в порядке вещей. Для этих мужчин казалось нормальным решать судьбу человека, словно они выбирали какой цилиндр надеть, а не собирались лишить жизни живого человека.
— Право, говорите, — спустя несколько минут мурлыкнул Селестин. — Так у меня тоже есть право, маркиз Рагер. Но, что важно, моё право подкреплено документально.
— О чем вы, Ваша Светлость?
В этот момент в дверь ректорского кабинета стукнули, дверь отворилась и вошел сосредоточенный Вацлав. Секретарь по-военному прошел к столу Селестина, передал ему папку с документами, кивнул и, так же чеканя шаг, ушел.
Лорд подтянул к себе папку, резко открыл её, бегло пробежался по содержимому и, задержавшись на сколотых нашими скрепками документах, произнес:
— А я о том, маркиз Рагер, что в этой папке заключения трех независимых экспертов нашего целительского корпуса. У адептки Астон зафиксированы серьезные переломы и повреждение позвоночника. Все это
