сфинксов и каждый раз — на «Бесконечную историю» они с бабушкой ходили в старенький кинотеатр раз семь — задумывалась, смогла ли бы она сама выдержать испытание и пройти мимо статуй?
Тогда она даже представить себе не могла, что проходить через сфинксов ей однажды придется в буквальном смысле!
От волнения Настя не могла сделать и шага. Сердце колотилось в груди, а перед глазами так и стояли размыкающиеся веки прекрасных чудовищ. Теперь, правда, сфинксы глаза закрыли и снова выглядели обычными каменными истуканами.
Вдох-выдох…
Настя в раздумьях смотрела вперед. А если попробовать проскочить? Пробежать быстро? Может, они не успеют? И что они вообще своими глазами делают? Она внимательно осмотрела пол, боясь обнаружить там пепел, оставшийся от предыдущих посетителей этого странного коридора.
«Они маленькие! Нечего их бояться, — успокаивала себя Настя, — надо сходить за одеялами и головы им накрыть, пусть тогда попробуют сверкать своими глазищами».
Губы сфинксов будто усмешка тронула. Они, наверное, разгадали замысел с одеялами — на белых лицах промелькнуло укоризненное выражение. Или просто так показалось…
Или не показалось.
— И нечего меня осуждать, — строго сказала сфинксам Настя. — Да. Я вас боюсь и не скрываю этого. А еще я очень-очень хочу узнать, что находится там — в конце вашего коридора…
Действительно, странное любопытство охватило ее с головы до ног и не отпускало теперь, нарастая с каждой секундой. Нечто — совершенно неясно, что именно — манило с другого конца. Из-под земли.
Настя поняла вдруг, что уже не сможет остановиться, развернуться и уйти, не разведав это загадочное, оклеенное старыми газетами помещение до конца.
Чьи-то монотонные, бархатные голоса зазвучали прямо в голове:
«Ты же хочешь… хочешь узнать…»
«Ты же жаждешь… жаждешь дойти до самого конца. Только не останавливайся…»
Настя поняла, что голоса принадлежат сфинксам, и ответила вслух:
— Но я не могу! Мне страшно шагнуть вперед. Вы ведь испепелите меня на месте, если что-то пойдет не так?
«Ты смелая — ты справишься», — прошелестело в ответ.
«Ты стойкая — ты пройдешь. Шагай вперед, наследница! Слушай свое сердце и иди вперед без страха…»
— Вы мне хоть скажите, насколько все это опасно? — с сомнением уточнила Настя и мысленно отругала себя за малодушие: «Трусиха!»
Сфинксы не ответили прямо, продолжили талдычить свое, невнятное:
«Иди вперед без страха — ты же хочешь узнать, так шагай без сомнений вперед… Докажи, что ты достойна…»
Настя обернулась через плечо. За спиной — открытая дверь в заваленную хламом кладовку. Вернуться? Она вновь посмотрела в манящую темноту за бледными статуями.
— Хватит трусить, — сказала самой себе тихим шепотом, а потом добавила громко: — Вы меня уговорили, сфинксы! Я иду.
И пошла.
Медленно. Шажок за шажком. Оказавшись между сфинксами, поняла, что они снова размыкают веки, — что-то будет! Настя зажмурилась. В голове мелькнула лихорадочная мысль: «Бежать!», но она отринула эту идею. Нет, нельзя поддаваться панике.
Это неправильно.
Набрала полные легкие воздуха и попыталась успокоиться. Прислушалась к собственным ощущениям — опасностью вроде не веяло. В душе нарастало необъяснимое ликование, будто свершится сейчас нечто очень важное, судьбоносное!
Каменные глаза статуй распахнулись во всю ширь. Свет полился из них, теплый и ослепляющий. Такой яркий, что все кругом моментально исчезло, растворилось в золотом сиянии.
Настя застыла на месте, вся напряглась, сжалась… Все-таки испепелят? Но свет не жег, а лишь приятно пощипывал щеки и руки. Так озорное южное солнышко щекочет кожу где-нибудь на морском курорте.
В какой-то момент Насте стало казаться, что ее просветили насквозь. Она открыла глаза и с удивлением обнаружила — так и есть. Под ставшей прозрачной толстовкой, разделенной надвое линией застежки-молнии, темнели, как на рентгене, очертания внутренностей и скелета. Нестрашные. Скорее интересные — когда еще себя вот так вот, «насквозь» увидишь? И все мерцало, переливалась тысячью крошечных искр, будто звездное небо. Искры вспыхивали, гасли, меняли цвет, выстраивались в замысловатые фигуры, узоры, кружились в хороводе… Часть их — голубые и желтые — образовали длинные устойчивые линии, похожие на те странные голубоватые проводки-жилки, что шли от котла и прятались, как показала Роза, под обоями.
Что это?
«Наследница», — хором прошелестели сфинксы перед тем, как смежить веки. Мистический свет исчез. Взгляд снова заскользил по замусоленным газетам, по серым доскам на полу, по мягкому флису толстовки. И никакого больше «рентгена».
А впереди по-прежнему сгущалась темнота.
Настя догадалась — сфинксы как сканер! Что-то считали, выяснили и пропустили. Она коснулась кнопки фонарика, поставила третий режим, включив все светодиоды. Луч бодро прорезал тьму и уперся в газеты, приклеенные к потолку, — коридор резко забирал вниз. Половица под ногами пронзительно скрипнула, стоило лишь сделать новый шаг.
Вперед!
Придерживаясь рукой за стену, Настя направилась вниз по спуску. Пол равномерно уходил в глубину. Ступени встречались изредка — отмечали каждый новый значительный перепад высоты.
Наконец спуск привел в небольшое помещение.
Маленький круглый зал — стены все в тех же газетах, потолок куполом. И ничего. Пусто. Настя разочарованно покрутила головой. Луч фонарика выхватывал желтые от клейстера листы с заметками полувековой давности. Газета «Труд»: «События, факты, комментарии: Швея из Торжка побила рекорд…»; «Повышать эффективность производства»; «Чехословакия — 1960». Журнал «Огонек» сороковых годов — на фото женщины в белых сарафанах и с косами, красиво уложенными вокруг голов, катят по рельсам шасси железнодорожного вагона. Отсыревшая, расплывшаяся страница какой-то незнакомой газеты… «Новости Эретрейи» за тысяча девятьсот пятьдесят пятый: «Добыча пирита в Аммонитовой долине: новому поселку на краю света быть?»…
Разочарование…
Настя обошла круглый зальчик по периметру и собралась уже вернуться не солоно хлебавши, но вдруг заметила длинную щель в стене там, где газеты оторвались и висели клоками. Заметила, потому как несколько бумажных лоскутов колыхнулись от сквозняка.
Значит, это не все? Не конец пути?
Настя подцепила пальцами скрытую за оклейками дверь. Потянула на себя — заржавевшие петли почти не двигались. Хорошо, что ломик-гвоздодер оказался под рукой. Настя сунула его в приоткрытую щелку и налегла что есть силы. Раздался пронзительный скрежет. Из-под газет, скрывающих петли, вырвалось рыжее облачко рассыпавшейся в порошок ржавчины…
Настя сунулась было в открывшийся проем, но тут же отшатнулась, оглушительно расчихавшись. Там было пыльно. Мутно. С потолка свисала паутина, а в воздухе собирался, как конденсат, голубоватый мистический туман.
Не самое притягательное место. Уютом и не пахнет. Во всех смыслах… Но раз пришла — надо разобраться, что там, в спрятанной так далеко и глубоко комнатушке?
Настя натянула горловину толстовки
