разорвавшую-таки одного грызолака, неумно приблизившегося к ее пасти. Шахтишш его просто перекусила пополам, отчего меня едва наизнанку не вывернуло. Тошнота подкатила неожиданно, пришлось глубоко дышать, чтобы ее подавить. Даже не представляла раньше, что я такая нежная, — фыркнула про себя, стараясь не спускать глаз с подбирающихся хищников и одновременно подыскивая хоть какое-то орудие. Палку там помощнее или камень. Камень попался под руку неожиданно и я, не мешкая, пустила его в ход, метко попадая одному из хищников по морде, давая Шахтишш тем самым лишнюю пару секунд. Драконица сумела наконец-то выбраться, ободрав себе бок и повалив несколько деревьев. Шахтишш взревела от боли и где-то далеко на грани слышимости послышался ответный рев.
— Да! — выдохнула Шахтишш, тяжело дыша. — Он услышал… нам помогут.
Моя рука вдруг соскользнула вниз, позади не оказалось земли. Кое-как удержавшись обернулась и поняла, что доползла до края обрыва. Далеко внизу было озеро, чуть левее шумел тот самый водопад, рев которого меня сюда и заманил. Уверена, что грызолаки не сунутся за мной в воду, только вот совершенно не уверена, что выживу, прыгнув вниз.
Тем временем Шахтишш теснили уже пять грызолаков. Драконице было неудобно отбиваться от них в тесном окружении деревьев, ее шкура густо окрасилась багровыми потеками.
— Забирайся! — скомандовала она, боком закрывая меня от хищников. Драконица, ни на секунду не спуская глаз с грызолаков, опустила передо мной потрепанное крыло, предлагая забраться ей на спину.
Особого выбора я не видела, поэтому все же максимально быстро поднялась и шагнула к Шахтишш. Она стойко держала оборону, отгоняя грызолаков, позволяя мне забраться ей на спину. С трудом, но у меня вышло. Стоило мне сесть, Шахтишш подобрала крыло и собиралась уже было взлететь, как один из хищников в мощнейшем прыжке запрыгнул драконице на спину, впиваясь зубами мне в бок, мощными лапами стаскивая на землю. Все тело прострелила адская, совершенно невыносимая боль, в глазах потемнело и я поняла, что это конец. Теперь уже наверняка.
Глава 11
Открыв глаза, не сразу поняла, где я. Даже мелькнула мысль, что все привиделось, просто дурной сон. Я лежала на вполне удобной кровати, глядя в белый потолок, скорее всего, какой-нибудь хирургии. Господи, вот это глюки я словила, — подивилась, поднимая руки к лицу. Молодые тонкие руки… Значит, не глюк.
Приподнялась на локте, осматриваясь. Вокруг стояло еще около десятка таких же кроватей, на них тихонько посапывали какие-то женщины. Итак, я в больнице.
— Шахтишш! — невольно вырвалось, стоило вспомнить последние минуты перед забвением.
Завозилась, привлекая к себе внимание. Практически все мое тело было перемотано светлым плотным полотном, особенно левый бок и правая рука. Соседи по палате по большей части спали, одна женщина, заметив мою возню, тоже приподнялась.
— Очухалась? — спросила беззлобно. — Не дергайся, сейчас лекарь подойдет.
Ответить не успела, в палату широким шагом вошел молодой мужчина, направляясь прямиком ко мне. Подошел ближе, кивнул, присматриваясь.
— Светлого дня, уважаемая, — обратился он. — Как вы себя чувствуете?
— Где я? — выдохнула то, что волновало больше всего.
— Вы в главной лекарской Аурейи, — спокойно ответил мужчина. — Можете назвать свое имя?
— Катриша, — назвалась уже вполне привычно.
— Катриша… а имя рода?
— Не помню, — облизав губы, соврала я. Ведь имени рода Катриши я, в принципе, не знала. — Как я здесь оказалась?
— Вас принес диаракхорн, — буднично пояснил мужчина, наклоняясь ко мне.
Привычным движением тронул запястье, считая пульс, осторожно прощупал замотанные ребра, после подвигал перемотанную руку. Стал неторопливо снимать ткань сначала с руки, а после и с туловища. Я с немым вопросом следила за его действиями. После того, как ткань спала, я осталась полуобнажена и потянула выше простыню, которой до того была укрыта.
Судя по ощущениям, мои раны полностью зажили. Это просто невероятно!
— Сколько я здесь? — вырвалось невольно.
— Вы провели в лекарской меньше суток, Катриша.
— Но мои раны… я помню, какие они были…
— Да, вы поступили с ранениями, после которых не выживают, — по-прежнему спокойно, буднично как-то подтвердил лекарь. — Что последнее вы помните? Можете рассказать?
— А диаракхорн, что меня принес… где она?
— Не она, — мотнул головой мужчина. — Вас принес взрослый самец.
— Самец? Вы уверены? Мы с Шахтишш, молодой драконицей были в горах… Аоршских, — вспомнила название. — Это я виновата, зашла слишком далеко в лес. Хищники… огромные, пять или шесть. — судорожно вспоминала я. — Шахтишш пыталась меня спасти, я забралась ей на спину, а потом один запрыгнул следом… я думала, это конец, думала, уже все.
Незаметно для себя начала плакать, тихо, бесшумно. Просто горячие слезы потекли по лицу, что-то непонятное шевельнулось в груди, защемило. Полоснуло огненной плетью в районе солнечного плетения. И тут же я почувствовала, что начинаю гореть. Лекарь тоже это заметил, с тревогой пощупал мою голову, сжал губы, размышляя.
— Постарайтесь успокоиться, — порекомендовал он. — Скоро вернусь.
От двери позвал кого-то, я слышала, как он сказал принести ледяную воду и средство от жара.
— Не поможет, Тайлир, — ответил ему чуть усталый женский голос. — Ты знаешь, что с ней. Отправь кого-нибудь за Свейлоном, Эв вряд ли согласится меня оставить сейчас.
— Лисанна, иди ложись, тебе нужно отдохнуть, — с нажимом распорядился лекарь. — Ты и сама знаешь, что делаешь себе сейчас хуже. Девушка в порядке, все под контролем. Клянусь позвать тебя сразу же, если пойму, что не справляюсь.
— Я…
— Лисанна, я ведь не прошу. Сейчас я здесь главный, возвращайся в палату. Как Эвандер вообще тебя отпустил?
— Он спит, — нехотя призналась невидимая мне девушка.
Голоса стали отдаляться. Спустя буквально несколько минут в палату вошла бодрая женщина в светло-сером халате и чепце на волосах. Она принесла тазик с водой, тряпку, а чуть погодя в палату занесли еще и графин с какой-то жидкостью, коей меня, не спрашивая согласия, тут же и напили. Жидкость горчила, но жар сразу стал чуть спадать, не полностью, но стало полегче.
Женщина принялась обтирать меня тряпкой, смоченной в ледяной воде. Каждое касание обжигало неприятным холодом, но я терпела, осознавая необходимость таких действий.
— Ничего, милая, ничего, — приговаривала женщина. — Сейчас полегчает. Вот так, и вот тут тоже оботрем. Ну, меня-то стыдиться нечего, — укорила она, когда я не дала стянуть с себя простыню. — Самой то легче становится, верно? Вот и давай грудь тоже протрем.
В итоге я легла, вытянувшись на кровати и просто позволила женщине делать свою работу. Куда делись такие страшные раны, какие я помню? Менее, чем за сутки они ну никак не могли зажить естественным способом! И где Шахтишш? Она сумела выбраться? Тот дракон, что
