и крепко сжала мою ладонь.
— Вы поступили как истинная леди, дорогая моя. И Лондон это оценит, поверьте мне.
Внутри меня в этот момент всё ликовало. Колин проиграл, даже не успев начать сражение. Мужчины этого города могли бы простить ему любые интрижки на стороне, долги или незаконнорождённых детей, но их жёны — истинные хранительницы порогов — никогда не простят инцестуозный скандал. Теперь мой путь через Парламент был расчищен их руками.
Напряжение постепенно начало спадать. Разговор плавно перетёк в более привычное русло: сплетни о последних скачках, обсуждение бала у герцогини Девонширской и свежие слухи о том, что принц Уэльский снова погряз в немыслимых долгах. Я слушала, изредка кивала и вставляла короткие, взвешенные реплики, стараясь более не выделяться, позволяя дамам чувствовать себя моими защитницами.
Наконец, когда часы на каминной полке пробили половину шестого, я сочла момент для ухода идеальным.
— Благодарю вас за гостеприимство, леди Уилкс, — я поднялась, и дамы ответили мне благосклонными кивками. — Но мне пора.
Хозяйка тут же встала, выражая готовность проводить меня лично. Мы вышли из уютного тепла гостиной в прохладный холл. У самых дверей она на мгновение задержала мою руку и заговорила шепотом, в котором деловитость мешалась с заговорщицким азартом:
— Я лично прослежу, чтобы дом на Кинг-стрит был готов к вашему визиту, Катрин. Мебель, серебро, бельё — я велю всё проверить. Вы сможете въехать уже послезавтра.
Я ответила ей легким, исполненным признательности поклоном.
— Вы проявляете необыкновенную доброту к человеку, оказавшемуся в столь непростом положении.
— Мы должны поддерживать друг друга, — многозначительно улыбнулась она. — Особенно когда речь идёт о чести леди… и о служении Англии. Это наш общий долг.
Я попрощалась и вышла на ступени. Воздух Лондона стал заметно холоднее, а туман гуще. Дик стоял у кэба, придерживая дверцу. Я забралась в пахнущую кожей глубину экипажа, и мы тронулись, оставляя позади чопорную роскошь Харли-стрит.
Когда мы вернулись в Блумсбери, город уже погрузился в густые синие сумерки. Уличные фонарщики только начинали свой обход, и дом встретил меня мягким светом свечей в окнах.
Едва я переступила порог, как из кухни выбежала Мэри. Её чепец слегка сбился набок, она замерла передо мной, не сводя с меня глаз.
— Госпожа! Ну как всё прошло?
— Более чем успешно, Мэри, — я стянула шаль, чувствуя, как домашнее тепло обволакивает плечи. — Собирай вещи. Через два дня мы переезжаем в Сент-Джеймс, на Кинг-стрит.
Горничная ахнула, всплеснув руками.
— О, госпожа! Неужели правда? В такой район!
— Да, Мэри, — я довольно улыбнулась, глядя на её сияющее лицо. — А теперь давай поужинаем. День выдался таким долгим, что, кажется, я не ела целую вечность.
Она радостно кивнула и поспешила на кухню, а я прошла в гостиную и обессиленно опустилась в кресло. В камине потрескивали угли, отдавая комнате последнее тепло, и я на мгновение прикрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлым грузом, но это была та редкая, согревающая усталость, которая приходит вслед за большой победой.
Через двадцать минут Мэри пригласила меня к столу. Она явно старалась угодить: на тарелке дымилась жареная курица, чья золотистая кожица была густо посыпана сушеным тимьяном и шалфеем. Рядом лежали ломти свежего хлеба, ещё хранившего тепло печи, и запеченные в меду пастернак и морковь. На десерт Мэри подала яблочный пирог, от которого исходил густой аромат корицы.
Я ужинала в одиночестве, наслаждаясь тишиной и вкусом простой домашней еды. Из глубины дома доносилось приглушенное бормотание — Мэри что-то оживленно пересказывала Дику, и его редкое, басовитое ворчание в ответ лишь подчеркивало её неуемную энергию. Эти звуки жизни за стеной не мешали, а напротив создавали ощущение безопасности.
Когда с ужином было покончено, я поняла, что у меня нет сил даже на то, чтобы развернуть свежую газету. Поднявшись к себе, я будто в полусне скинула легкое муслиновое платье и оставила его на стуле, зная, что утром заботливые руки Мэри приведут его в порядок. На смену шелестящей ткани пришла мягкая прохлада ночной сорочки.
Комната была наполнена зыбкими тенями. Я задула свечу, наблюдая, как тонкая струйка дыма тает в темноте, и едва голова коснулась подушки, как реальность окончательно отступила. Сон накрыл меня плотной, тёплой волной, унося прочь все тревоги этого бесконечного дня.
Глава 6
Стук в дверь был не просто громким, он был бесцеремонным. Я вздрогнула, вырываясь из вязкого утреннего сна, и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. В комнате было уже совсем светло; солнце, поднявшееся над крышами Блумсбери, высвечивало каждую пылинку в воздухе и окрашивало обои в теплый, золотистый цвет.
Когда удары повторились, заставив дребезжать оконные стекла, внизу началось движение. Тяжелые, размеренные шаги Дика гулко отозвались в пустоте коридора. Я накинула халат, торопливо затягивая пояс, и вышла на лестничную площадку. Холодный воздух прихожей мгновенно выветрил остатки сна. Внизу лязгнул засов, и дверь распахнулась, впуская в дом резкий запах уличной гари и утренней сырости.
На пороге стоял Финч.
Он выглядел так, будто прошел пешком через пол-Лондона или вовсе не ложился. Галстук сбился в сторону, измятый сюртук висел мешком, а лицо казалось серым под слоем дорожной пыли. Дик, оценив состояние гостя, молча отступил, позволяя ему войти. Финч поднял голову, и наши взгляды встретились.
— Леди Сандерс! — голос его был сиплым, надтреснутым. — Простите, что так рано, но дело не терпит отлагательства!
Я осталась на верхней ступени, сжимая перила. Мне следовало бы вернуться в спальню и привести себя в порядок, прежде чем предстать перед мужчиной, но вид взмыленного адвоката заставил забыть о приличиях.
— Говорите, Финч.
Он похлопал себя по карману сюртука, где глухо звякнули ключи, и крепче прижал к груди папку, перевязанную красной тесьмой.
— Пивоварня, — выдохнул он. — Всё подписано. Бейтс прислал бумаги, едва солнце коснулось крыш. Здание перешло в наше полное распоряжение.
Я почувствовала укол торжества, но он тут же сменился тревогой. Финч не выглядел как человек, принесший добрую весть, он переминался с ноги на ногу, избегая моего взгляда.
— Но? — я прищурилась.
— Интендантство не желает ждать, — он понизил голос, словно Бейтс мог подслушивать за дверью. — Они уже отправили первый обоз. Две туши говядины и телегу с овощами. Всё это будет у ворот пивоварни сегодня к полудню.
— Сегодня?
— Да.
— К полудню.
— Да, леди Сандерс.
— Этот человек либо
