Могу ли я доверять Фионе? Со всем тем гневом, который она имела на меня? Но что мне оставалось делать? Волк во мне брал верх и мог бы навредить Эвелин, если я его не выпущу. Не говоря ни слова, я направился в сторону леса. Волк жаждал свободы… и я должен был дать ее ему.
Эвелин
Когда дверь открылась, и в комнату вошла Фиона, я сразу же начала искать глазами Винса, но нигде не могла его найти. Мой желудок скрутило спазмом страха, что не ускользнуло от пристального взгляда Фионы. Уголки ее рта презрительно дернулись.
— Винс ушел на несколько часов. Он не оборачивался слишком долго, волк начал становиться нетерпеливым.
Она остановилась в нескольких шагах и посмотрела на меня, как на предмет мебели. Я была рада, что уже не лежала в постели или не принимала душ. Пренебрежительной гримасы этой волчицы мне хватило с лихвой, да еще и следы Винса, оставшиеся на мне. Хотя Фиона не ненавидела меня, как Оливер или другая сестра, Мона, но ее презрение ощущалось слишком уж явно. Она так же, как и остальные, не хотела, чтобы я была здесь. Я демонстративно начала раскладывать некоторые из своих вещей, надеясь скрыть свою нервозность.
Должна признать, Фиона была очень красива. У нее была спортивная фигура, и ее ярко-зеленые глаза были настолько необычными и интригующими, что меня постоянно тянуло посмотреть на нее. Лицо у нее было овальное, с тонко очерчеными изгибами скул, бровей и губ. Она могла бы работать моделью в своих узких джинсах и облегающем свитере, подчеркивающих ее идеальную фигуру.
— Почему ты так пристально рассматриваешь меня?
Ее голос звучал раздражительно, и я тут же вспомнила, что волки принимают как провокацию, если вы смотрите им прямо в глаза. Я быстро отвела взгляд и открыла шкаф Винса, чтобы поместить в него свои вещи.
— Мне было интересно, зачем ты пришла.
Фиона издала раздраженное фырканье.
— Потому что я обещала Винсу позаботиться о тебе, Оливер и Мона настроены по отношению к тебе далеко не дружелюбно.
— Трудно было не увидеть или не услышать, — ответила я, думая о первом дне, когда Оливер попытался штурмовать комнату Винса. — Но почему ты помогаешь Винсу, ты же тоже не хочешь, чтобы я была здесь.
— Нет, не хочу! — призналась она. — Но теперь ты здесь, и я кое-что получаю от Винса взамен за игру в няньку, — сообщила она мне. — Пойдем со мной или ты хочешь сидеть в этой комнате всю оставшуюся жизнь, ожидая, когда Винс вздумает с тобой спариваться?
Я ярко покраснела, но, по-видимому, Фиона не хотела смутить меня своими словами, потому что на ее лице не проявилось никаких признаков забавы. Я нерешительно последовала за ней из комнаты. Я не покидала ее с момента моего приезда, к ней примыкала своя ванная комната, поэтому я не выходила, даже чтобы принять душ. Еду приносил мне Винс, и сейчас мне было странно покидать эту комнату, которая была моей единственной защитой от семьи Винса.
— Так что мы будем делать? — осторожно спросил я Фиону.
— Завтракать, — ответила она, и тут же у меня в голове возник вопрос, что ели волки на завтрак.
Надеюсь, никаких кровавых стейков или чего-то подобного. На кухне я с облегчением обнаружила, что Фиона выложила на стол тосты, варенье, кофе и хлопья. Так что все-таки не «волчий» завтрак!
Она, казалось, заметила мое облегчение.
— Ты что думаешь, что мы загоняем и заваливаем оленя, и потом все набрасываемся, раздирая его зубами?
Я пожала плечами.
— А вы заваливаете… гм… оленя?
Она нахмурилась и, похоже, была удивлена моим вопросом.
— Иногда, но только в волчьем обличье.
— Это хорошо… я думаю, — это было единственное, что пришло мне в голову.
— Винс не рассказывал тебе много о нас, а? — Фиона сказала это небрежно, разливая кофе в наши чашки.
— Нет, и для того, чтобы было ясно: я хочу находиться здесь не больше, чем вы хотите меня здесь видеть.
Фиона села за большой круглый кухонный стол и начала спокойно намазывать маслом тост, продолжая изучать меня.
— Если это так, почему ты связалась с Винсом?
Я решила не ждать, пока Фиона пригласит меня присоединиться к ней за столом, просто опустившись на стул напротив нее.
— Он не спрашивал меня.
Она откусила тост и продолжала смотреть на меня — я поняла, что она пытается спровоцировать меня. Я притворилась, что не замечаю этого и схватила свою чашку.
— Но ты спаривалась с ним.
От этой «спаривательной» историей у меня до сих пор закипали мозги. Можно заниматься сексом или с кем-то спать — но спариваться? Тем не менее, и Винс постоянно говорил о спаривании и периоде спаривания.
— Да, я спала с ним, но я не давала согласия выходить за него замуж или как вы это называете, — кисло ответила я.
Фиона ухмыльнулась.
— Люди…
Я собрала мужество и осмелился взглянуть на нее.
— Какая связь?
— Для нас спаривание — это согласие на связь, на партнерство, как вы это называете.
Я уже это поняла, но это не оправдывало того, что Винс связывал эти вещи со мной. В конце концов, я была не волком, а человеком.
— Я даже не знала, кто или что такое Винс, — начала защищаться я.
Фиона хотела мне возразить, но я увидела какое-то движение краем глаза. Я была так напугана, что уронила тост.
— Это Мона, — коротко сказала Фиона, и, прежде чем я смогла сказать что-нибудь хорошее, типа «Доброе утро», Мона уже начала наезжать:
— Что она здесь потеряла? Я думала, что Винс держит свою игрушку в своей комнате!
Я знала, что должна смотреть на что угодно, кроме Моны, но вид рыжей амазонки вызвал у меня больше, чем холодное содрогание. Она была высокой и атлетически сложенной, ее ноги были затянуты в черные лосины, и она носила обтягивающую футболку, как будто сейчас была середина лета. Ее татуированные руки заставляли ее выглядеть агрессивной. Короткие волосы были ярко-рыжего цвета, я не могла представить, что такой цвет волос является натуральным, даже у волков. Черты лица Моны были бы прекрасны, если можно назвать прекрасной амазонку, гордую и воинственную, если бы она не смотрела на меня с такой ненавистью. Фиона попыталась успокоить сестру.
— Она принадлежит к семье нравится нам это или нет.
Мона отвернулась от меня и гавкнула сестре:
— Значит, ты уже на ее стороне?
Одна вещь — ее нельзя было вывести из себя — восхитила меня в Фионе, и была ее несомненным плюсом.
— Я всегда на своей стороне.
— ОНО сидит на моем месте, — грозно рыкнула Мона, и я, долго не колеблясь и не встревая в дискуссии, встала, взяла тарелку и чашку и пересела на другой стул.
Мона уселась на свое место и наполнила чашку кофе из термоса.
— Где Оливер? — спросила Фиона.
Мона ответила, делая вид, что меня нет:
— На охоте… — и не глядя на меня, добавила: — Она не сможет все время держаться подальше от него.
— Это заботы Винса.
Я чувствовала себя, как нежелательное домашнее животное, которое вы терпите за столом, до тех пор, пока оно остается невидимым. Так что прошло еще какое-то время, пока на кухню не вошел еще один член семьи. У молодого человека глаза были устремлены в пол, и его лицо пряталось за удлиненными светлыми волосами, поэтому я не могла видеть его глаз. Недолго думая-гадая, я уже догадалась, что он был тем волком, который объединился с Фионой против Моны и Оливера.
— Ты опять дрочил за сараем, Марсель? — спросила его Мона, и я могла слышать презрение в ее голосе.
По-видимому, я была не единственной, кому приходилось терпеть нападки в этой семье. Инстинктивно я почувствовала симпатию к Марселю, который сел рядом с Фионой как можно дальше от Моны.
— Я — Марсель, — тихо сказал он в моем направлении.
На мгновение я увидела его глаза. Они были ярко-синими, прекрасными, почти как у хаски.
— Эвелин, — ответила я.
Марсель, казалось, был единственным, кто видел во мне что-то другое, а не половую тряпку — возможно потому, что сам знал, что значит ею быть.
