другим я разнесла стулья на куски. Может быть, я бы даже использовала их как дрова сегодня вечером, если бы захотела приключений. Люстра тоже легко упала, стекло разлетелось вдребезги по всему столу, хрусталь и кованое железо покатились по полу. Несколько осколков стекла впились в мои босые ноги, но мне было все равно.
Я на секунду замерла, положив головку кувалды на столешницу, переводя дыхание, моя грудь тяжело вздымалась вверх-вниз. Я несколько раз кашлянула, очищая легкие от штукатурки и того, чему, вероятно, было семьдесят лет, свинцовой краски и асбеста.
— Похоже, печальная устала, — сказал Сайлас с другого конца стола.
Теперь я начинала различать их низкие, жутковатые голоса. Его длинные волосы струились по плечам, как колышущийся дым, а губы, насколько я могла разглядеть, были приподняты.
— Может быть, нам стоит немного избавить ее от этого гнева. Что скажешь, брат? — Ответил Син.
Я почувствовала, как холодный порыв воздуха обдал мою спину, и поняла, что Сайлас стоит у меня за спиной.
— Я думаю, ты прав, — прошептал он мне на ухо, перекидывая волосы через плечо и целуя в шею. Мои глаза закрылись, когда я откинула голову назад. Его губы даже казались дымчатыми, как будто они постоянно находились в движении, но в то же время они были мягкими. — Что скажешь, Айрис? Можем ли мы проглотить эту ярость внутри тебя? — Он прикусил раковину моего уха, и я задрожала с головы до ног.
Открыв глаза, я встретилась взглядом с Сайласом и злобно усмехнулась.
— Только если ты пообещаешь доесть.
Я точно не знала, во что, черт возьми, ввязываюсь, но это было так, как будто я физически не могу остановить слова, слетающие с моих губ.
Сайлас жадно зашипел, обнажив ряды острых, как иглы, зубов.
— Могу заверить, у меня отличный аппетит. — Его слова были низкими, плавными и мелодичными — тем же тоном, которым Каз разговаривал со мной вчера. Возможно, это была какая-то охотничья тактика, но что бы это ни было, это явно сработало. Один этот голос мог заставить меня сделать много плохих вещей, которые я не должна была делать.
Я склонила голову набок, давая ему место.
— Почему я так сильно этого хочу? — Руки Сайласа скользнули вниз по моим рукам и обхватили запястья. — Мне следовало бы убежать от тебя, но все, о чем я могу думать, это о том, чтобы снова почувствовать тебя внутри себя. Это неестественно…
Я чувствовала, что это был вопрос, который нужно было задать. Они уже вышли и сказали, что планируют убить меня, может быть, не сегодня вечером, но в конце концов.
Так почему же все мое тело покалывало при мысли о прикосновении этих монстров? Почему у меня потекли слюнки при виде этого образа в моей голове, когда я представила, как они насилуют меня на каждой поверхности в этом проклятом доме?
Раздался влажный хлюпающий звук, когда в поле зрения появилась массивная темная фигура Каза. Он с легкостью передвигался по полу, используя свои сильные щупальца в качестве ног, каждое из которых двигалось независимо. Его кожа сияла в лучах медленно поднимающегося солнца, проникающих через окно, а с длинных черных волос капала вода, хотя вокруг не было воды.
— Потому что твоя ярость может чувствовать, когда хищник рядом, и он хочет быть съеденным, — сказал Каз. Он оттолкнул остатки наполовину сломанного стула со своего пути, разбив их о стену, когда подошел ближе. Руки Сайласа сомкнулись на моем запястье, удерживая на месте. Каз был достаточно высок, чтобы, когда я встала на стол, наши глаза оказались на одном уровне. — Ты хочешь, чтобы тебя сожрали, Айрис?
Я была неподвижна, когда одно массивное щупальце метнулось вперед, снова обвиваясь вокруг моего туловища, извиваясь там, как змея. У меня было несколько секунд, чтобы ответить на его вопрос, но он уже вертелся у меня на кончике языка. Я была уверена, что он прочел это в моих глазах.
Чего они еще не понимали, так это того, что никто из них не пугал меня. Волновали? Да, безусловно. Но пугали? Нет. Я посмотрела прямо в лицо смерти и показала ей средний палец. Мало что еще могло меня напугать.
Кроме Хаоса. Этот ублюдок был отвратительным.
— Возьмите это, — сказала я. Вызов. Подарок. — Здесь более чем достаточно, ребята. — Я подмигнула им, тепло скрутилось внутри меня и распространилось по моим конечностям, когда другое щупальце обвилось вокруг моей лодыжки.
Это было чертовски рискованно, но опять же, разве наркотики тоже не были рискованными? Разве не было рискованно перерезать себе вены в душе? Или как насчет того, чтобы трахаться со случайными мужчинами каждую ночь в захудалых клубах и барах? Моя жизнь была одним большим гребаным риском. По крайней мере, на этот раз я могу сказать, что была окружена тьмой, а не наполнена ею. Или, может быть, я была наполнена…
Каз пошевелился прежде, чем я успела осознать, что происходит. Обе мои ноги были выбиты из-под меня, отчего я сильно ударилась спиной о стол. К счастью, моя голова была защищена от падения, когда другое щупальце мягко обвилось вокруг моей шеи, едва сжимая ее. Я не могла пошевелить конечностями, поэтому он подвигал ими за меня, разводя каждую руку и ногу, пока я не растянулась на столе.
Праздник, именно такой, каким они хотели меня видеть.
Моя рубашка задралась, обнажая спину перед осколками битого стекла на столе, и я чувствовала, как они впиваются в мою кожу. Жжение было потрясающим, как и то, что Каз крепче сжал мои запястья и лодыжки. Мои бедра уже двигались, когда боль наполнила меня. Внезапно я почувствовала себя слишком опустошенной. Мне нужно было что-нибудь, чтобы размяться до тех пор, пока я больше не смогу этого выносить.
Почувствовав мою внезапную настойчивость, тени двинулись по обе стороны от меня, Син справа, а Сайлас слева. Тот факт, что я теперь могла отличить их двоих друг от друга, сделал меня немного самодовольной. К этому моменту я поняла, что все это происходило не в моей голове. Эти монстры были реальны, возможно, более реальны, чем голоса в моей голове когда-либо были. Впервые за долгое, долгое время голоса смолкли, и отсрочка приговора была восхитительной.
— Ты выглядишь так, словно тебя вот-вот сожрут, печальная, — сказал Син. Он провел кончиком пальца-когтя по середине моего тела, начиная от основания шеи и спускаясь к моему пупку, пока не достиг пояса моих трусиков. — Ты уже мокрая, не так ли? Какая хорошая девочка. Ты так хорошо подчиняешься для смертной.
— Это
