бёдер я чувствую его растущее с каждой секундой желание.
— Ничего не бойся, — шепчет он.
Я чувствую, как его ладонь скользит по моему животу, надавливает на лоно и вклинивается между бёдер, заставляя развести ноги в стороны.
Я подчиняюсь и жду.
— Я буду осторожен, — рычит Гроган мне на ухо.
А меня уже трясёт от ожидания и неизвестности.
Я впиваюсь короткими ноготками в его спину, притягиваю мужчину к себе и жадно вдыхаю его аромат — запах пороха и дыма, свободы и свежего ветра.
Его пальцы ласкают меня, скользят по половым губам, собирают мою горячую влагу.
Размазывают её у самого входа и рывком входят.
— О-о-о, — выдыхаю я.
Пальцы Грогана врываются в меня, даря невиданное наслаждение. С влажным чавканьем они скользят внутри и набирают темп. Возбуждают и растягивают.
— Ты такая мягкая, — шепчет он. — Подтатливая, нежная… моя…
— Твоя, — отзываюсь я, замирая от накатывающих волнами ощущений.
Пальцы Грогана творят что-то невообразимое. Они скользят во мне до самого упора, мягко массируют и растягивают меня изнутри.
А я таю, растекаюсь под ним, глубже вгоняя ногти ему под кожу.
С каждым его движением я дрожу всё больше и жду… Жду, когда же он войдёт в меня.
Я горю и сгораю в огне настоящего желания. Если он не сделает ЭТОГО, то я умру.
Я начинаю извиваться, подстраиваясь под его темп. Сама насаживаюсь на его пальцы и стону, как порочная самочка. Вот только я чувствую, что так правильно, так надо.
Кожа покрывается мурашками от его ласк, дыхание сбивается, а напряжение и удовольствие переплетаются в тугой канат и скручиваются узлом у меня в животе. Пока в какой-то момент я не дёргаюсь и не вскрикивают от разливающегося по телу наслаждения.
Со мной творится что-то невообразимое. Низ живота и промежность горят огнём и пульсируют от прилившей крови. Все мышцы в моём нете напрягаются и дрожат от разливающегося по телу экстаза. Судороги одна за другой накрывают меня.
Я бьюсь в умелых мужских руках и целую своего мужчину, куда придётся, шепчу слова благодарности.
Гроган удерживает меня на месте, терпеливо ждёт, когда волны наивысшего наслаждения меня отпустят. А после его пальцы выскальзывают из меня, а их место занимает…
О, Эона!
Пылающая упругая головка замирает у самого входа. Собирает горячую смазку и толкается внутрь.
Его член огромен!
Он не просто раздвигает мои мышцы, он разрывает их. Из моего горла рвётся болезненный стон, но Гроган его гасит поцелуем.
Впивается грубо в мои губы, кусает их и пьёт мой крик.
Толкается вперёд, заполняя меня без остатка.
Вместе с болью и страхом меня начинает переполнять от странного ощущения заполненности и эйфории.
Я вижу взгляд Грогана — дикая смесь эйфории, обожания и превосходства. Только превосходства не надо мной. А над всем миром. Он абсолютно счастлив. А с ним счастлива и я.
Глава 25
— Боль сейчас пройдёт, — он даёт мне время привыкнуть к его размерам.
Переносит вес своего тела на руки, а я…
Я делаю жадный вдох и хнычу.
Мне нужен весь он, без остатка. И каждая минута промедления убивает меня.
Мой дар недовольно ворочается в груди, разгорается робким светлячком, осматривает и вспыхивает всё ярче.
— Продолжай. Прошу, — шепчу пересохшими губами.
Два раза просить грогана не приходится.
Он ловит моё лицо ладонями, наклоняется и целует.
На этот раз его поцелуй, мне кажется, самым нежным и глубоким из того, что со мной случилось. Лёгкие, невесомые прикосновения его губ, обжигающие прикосновения языка по контуру и, наконец, он проскальзывает внутрь, чтобы сплестись с моим языком.
Одновременно с этим Гроган продолжает двигаться во мне. Его движения медленные, плавные, а толчки едва ощутимые.
Вместе с тем, как нарастает ритм, у меня всё глуше и отчаяннее бьётся сердце. А в груди всё ярче разгорается свет.
Мне становится так жарко, так хорошо.
Я закидываю ногу Грогану на бедро, раскрываюсь перед ним и с наслаждением принимаю его ласки.
Внутри меня крохотной птичкой бьётся наслаждение. Оно стучится изнутри об рёбра, порхает от сердца куда-то вниз, к животу, то тут, то там клюёт меня в мышцы, заставляя их сокращаться.
Это так ново, так необычно и приятно.
Ритм всё нарастает. В какой-то момент я уже не улавливаю его движений внутри. Но я совершенно точно знаю, что никогда не испытывала ничего подобного.
Моё бедное тело совершенно расслабленное лежит на пушистых шкурах, сверху меня накрывает горячее мужское тело. А любимый мужчина целует меня и пьёт мои стоны.
Живое тепло струится по венам, обливает промежность и низ живота, связывает воедино моё возбуждение, эйфорию, восторг, чтобы в следующий раз, когда Гроган войдёт в меня до предела, отпустить туго скрученную нить.
Я вздрагиваю всем телом и кричу от остроты ощущений.
Концентрат наслаждения, что собирался внизу живота, взрывается и острыми осколками бьёт по моим нервам.
По телу прокатывает волна чистого неконтролируемого безумия.
Перед глазами вспыхивают разноцветные круги, грудь разрывается от боли — слишком много света собралось во мне.
Он жжёт меня изнутри, выжигает внутренности и вены, рвётся наружу, но я не могу его отпустить.
Напрягаюсь, до боли впиваюсь в Грогана и хриплю.
— Отпусти, — шепчет он.
— Я не могу, ты пострадаешь… — я ещё никогда не отпускала всю силу. Но она и никогда не рвалась из меня.
— Отпусти, иначе пострадаешь ты, — он поцелуем собирает мои слёзы. А в его голосе столько нежности и тепла, что я хочу ему верить. — Отпускай…
И я отпускаю.
Выгибаюсь в крепких мужских руках, позволяю свету свободно струиться по моему телу, срываться с ладоней, вырываться с облачками пара при дыхании, литься через слёзы.
Гроган лишь крепче прижимает меня к себе и продолжает двигаться. Толчки становятся быстрыми, рваными, пока наконец, он сам не замирает на мне.
Под моими светящими ладонями его мышцы каменеют. А мощное тело сокращается.
Я чувствую, как внутри меня подрагивает его член. А потом драконье семя заполняет меня изнутри. Горячее, густое. Оно напитывается моим светом и толчками вытекает из меня.
С трудом перевожу дыхание. Эйфория всё ещё бьёт через край. Обезумевший свет всё ещё льётся с моих ладоней.
— Ты прекрасна, — шепчет Гроган и сгребает меня в охапку. Устраивает меня у себя под боком, накидывает сверху шкуру и сопит.
Его дыхание из рваного поверхностного становится глубоким и спокойным.
А я…
О, как бы я хотела с ним остаться.
Но видит, Эона, я не могу.
Подождав для верности ещё две четверти часа, я осторожно
