записку о том, что никуда не уеду, пока не получу объяснений.
И сама, договорившись с торговцем поехала снова в это поселение, и снова постучала в дверь, меня, конечно же не пустили, но я попросила передать записку хозяину.
Мои люди следили за дорогой, и, если бы Джон и Виктория решили бежать, что в её положении было очень неразумно, судя по размеру живота, ей скоро рожать, то я бы узнала об этом очень быстро. Но я надеялась, что Джон, помня о том, какая я, не станет скрываться.
И через три дня я получила записку, в которой был написан только адрес, и просьба приехать одной.
Сэр Ричард вместе капитаном Седриком проверили, где это. Это оказалась небольшая церковь, за пределами городских стен Константинополя, в предместье Влахерны, недалеко от залива.
Церковь, по словам сэра Ричарда была построена в честь явления Богородицы, но после пожара ещё не восстановлена, поэтому он сразу сказал, что место там безлюдное и ехать туда даже на рассвете опасно.
Но я не боялась, меньше всего я могла подумать, что Джон способен на то, чтобы физически мне навредить.
***
Шотландия
Король Шотландии готовился к войне.
Он понял, что Маргарет обеспечила ему возможность сосредоточится на защите границ Шотландии.
«Моя королева, - думал он, - она продумала всё и не побоялась отправиться в это опасное путешествие, только чтобы дать мне шанс выиграть войну.»
Это ли не признание в любви! Она любит меня!
Но почему она не приняла моё предложение!
Алан смотрел на портреты девиц, одна из которых должна стать королевой Шотландии и думал. Но думал не о том, кто их них станет его женой, а как ещё протянуть какое-то время, чтобы Совет отстал от него.
Но понимал, что так или иначе придётся давать согласие. Он король, а королю нужен наследник.
Глава 17
Еле уговорив капитана Седрика и сэра Ричарда мне не мешать, проводив только до въезда на территорию церкви, я отправилась на встречу с прошлым.
Мы выехали ещё когда небо было тёмным, стражники на выезде с дворцовой территории не удивились, мало ли куда направляется паломник. Ночные бдения были нормальным для этого христианского города.
Пока добирались до другой окраины Константинополя, начало светлеть. Даже ночью не было прохлады, и я вдруг поймала себя на мысли, что скучаю по северным ветрам.
Но вот вскоре мы увидели очертания церкви, чем-то она напоминала собор Святой Софии, возможно, что круглым центральным куполом. Света в ней было, почерневшие каменные стены указывали на пережитый пожар.
«Любопытный выбор места встречи,» - подумала я.
Это место было похоже на наш с Джоном брак, красивый когда-то, но сгоревший и брошенный, никому более не нужный. Возможно, что мне не надо с ним встречаться.
Что-то малодушное внутри меня дрожало оттого, что моя слабая половина очень не хотела ни видеть его, ни говорить с ним. Но та я, кто вставал на крепостные стены Кардифа, кто бросал в лицо всесильным кардиналам обвинения, знала, что не поговоришь не узнаешь, и это не позволит идти вперёд, а будет тяжёлыми ядрами приковывать тебя к прошлому.
В полной мере сегодня я осознала, что же такое «гордиев узел». И собиралась его разрубить.
Как мы и договорились, в церковь я пошла одна, взяв с собой фонарь, рог, и кинжал.
Даже смешно, я иду встречаться с Джоном, единственным мужчиной, которому я когда-то доверилась настолько, чтобы родить от него, и у меня в руке сигнальный рог, а на поясе кинжал.
Думаю, что меня было хорошо видно, хотя ночь и становилась утром, но фонарь, который я, не скрываясь несла в руках, наверняка был виден издалека.
Я подошла ко входу в церковь и остановилась, мне не хотелось идти внутрь. Я ждала, что Джон покажется и всё же вздрогнула, когда в тёмном проёме увидела его.
Он был без фонаря, но я узнала его сразу.
- Джон? - спросила я, и почувствовала, что не могу справиться с дрожью в голосе. Даже ноги ослабли, я ощущала, как подрагивают колени, а сердце разгоняется, гоня насыщенную адреналином кровь.
Джон отступил внутрь здания, делать был нечего, я прошла за ним. Что удивительно, в церкви было чисто, следов огня практически не было, как будто уже начали восстанавливать. Возможно, что так оно и было. Я вытянула слегка дрожащую руку, приподнимая фонарь повыше, странные тени метнулись в стороны, но мне хотелось видеть лицо Джона, его глаза. Но он сделал шаг назад.
- Света достаточно, ты можешь погасить фонарь, Маргарет, - сказал он.
- Здравствуй, Джон, - ответила я, и мне хотелось сказать что-нибудь обидное, но я сдержалась.
- Здравствуй, Маргарет, - ответил Джон, и на лице его не было улыбки, когда он спросил, - зачем ты приехала?
- Получить ответы, - несколько жёстче, чем собиралась, сказала я, - закрыть прошлое, которое, как оказалось было ложью.
И сама поняла, насколько мне обидно, в глазах защипало. И я прикусила щёку изнутри, чтобы сдержать пытающиеся пролиться слёзы.
- Откуда ты узнала? - спросил Джон.
А мне вдруг стало противно от этого вопроса.
- Это всё, что ты хочешь узнать, Джон? - обида всё-таки вырвалась, голос мой срывался, и был громче, чем бы мне хотелось, - серьёзно? Тебя волнует только, откуда я узнала, куда ты сбежал с женой Стефана?
- Прошу, Маргарет, тише, - сказал Джон и в его голосе мне послышалась угроза.
- А то что? Убьешь меня? - не сдержавшись, с горечью в голосе спросила я.
- Не говори глупостей, Маргарет, - всё так же спокойно сказал Джон, - и спрашиваю я только потому, что если узнала ты, то и другие могут узнать, и это значит, что всё было зря.
Я попыталась успокоиться, действительно, где-то он прав.
- Я получила письмо от Стефана, - сказала я, и увидела, как Джон вздрогнул.
Мне хотелось, чтобы ему было больно так же, как и мне и поэтому я сказала не сразу, какие-то мгновения я смотрела на него, но всё же сообщила:
- Я получила это письмо пять лет назад, но сейчас изменились обстоятельства, мне нужен мужчина, - и снова это желание причинить ему боль, - официальный, проще говоря мне нужен муж, и не нужны сюрпризы в виде вернувшегося из ниоткуда супруга.
-Я не вернусь, Маргарет, - сказал Джон, и вдруг добавил, отчего мне стало ясно, что ему
