— Потому что ты умнее их, кем бы ни был.
Я могла соврать, но не стала. Это действительно была та единственная причина.
Волузиан довольно надолго задумался.
— Моя повелительница не так глупа, как обычно.
Кажется, это был максимум того, что он мог выдать в виде благодарности за комплимент или в качестве собственной похвалы.
Я вытащила палочку и вызвала двух других духов. Возиться со свечами и темнотой не стала. Этих вызывать было проще. Одного из них я вообще только приглашала явиться, а не приказывала.
Снова накатили холод и давление. Затем появились еще две фигуры. Волузиан шагнул назад и с невозмутимым видом скрестил руки на груди. Вновь прибывшие огляделись и обратили внимание на то, что я собрала всех троих.
В моем присутствии эти трое никогда особо не общались друг с другом, но мне всегда было любопытно, вдруг они пересекаются там, в Мире Ином, за чашечкой кофе или как-нибудь еще и перемывают мне кости. Вроде того, как люди в неформальной обстановке после работы судачат о своем начальстве.
Все еще изображая беспечность и самоконтроль с примесью лени, я развернула «Милки вэй», села обратно на кровать, прислонилась к стене и окинула взглядом свою команду.
Нанди была слабее Волузиана, поэтому в этом мире принимала менее материальную форму, выглядела как прозрачная, чуть светящаяся фигура, лишь отдаленно напоминающая женский силуэт. Несколько столетий назад она была женщиной из племени зулу, которую сородичи обвинили в ведовстве. Ее казнили и, как и Волузиана, прокляли, чтобы душа не нашла упокоения. В отличие от случая с Волузианом, я могла разрушить это проклятие и отправить Нанди в Царство Мертвых.
Я столкнулась с ней в этом мире, где она не столько вредила, сколько наводила жуть, и обязала ее служить мне в обмен на конечное упокоение. Я потребовала от Нанди три года преданности, причем первый из них уже истек. Когда пройдут еще два, я отпущу ее. Если Волузиан был образчиком строптивости и сарказма, то Нанди являлась олицетворением печали. Она была образцово-показательным примером заблудшей души. Редкостная зануда.
Финн… впрочем, это совсем другая история. Он оказался единственным из всей троицы, кто, судя по виду, радовался тому, что оказался здесь. Вообще-то Финн тоже был слишком слаб и не мог воплотиться в телесную форму. В этот пласт реальности он проникал в виде маленькой, еле заметной мерцающей фигурки, совсем как пикси в представлении людей и изображении студии Диснея.
На Финна я чар не накладывала. Он стал околачиваться поблизости, потому как нашел меня занятной. Так что время от времени этот дух являлся, таскался за мной и, как правило, откликался на мой зов. Я могла заставить его служить мне, но, при всей нелюбви к созданиям Мира Иного, без веских поводов подчинила бы Финна только под дулом пистолета. Я никогда не доверяла тем, кто так запросто предлагал свои услуги, но Финн ни разу не дал мне шанса усомниться в нем. На деле он всегда оказывался хорошим помощником. Понятия не имею, что у него там произошло, но и он тоже оказался проклят. В детали я никогда не вдавалась.
Светящаяся фигурка примостилась на моем туалетном столике.
— Приветик, Одиллия, что новенького? Отчего ты так пахнешь сексом? Развлекалась недавно? Что это ты нас всех сюда притащила?
Слишком частое появление в нашем мире и телевизор обогатили его словарный запас человеческим сленгом больше, чем у других духов.
Я сделала вид, что не замечаю этих вопросов.
— Здравствуй, Финн, здравствуй, Нанди.
Женский дух медленно кивнул в знак приветствия.
— Итак, — произнесла я своим фирменным командным тоном. — Господа! Спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие. — Ни один из них не нашел это смешным, так что я просто продолжила: — Короче, не падайте в обморок. Я собираюсь нанести вам визит, ребята. В своем настоящем теле. Все по-честному.
Нанди вообще никак на это не отреагировала. Финн аж запрыгал от энтузиазма.
— Правда? Серьезно? Когда? Прямо сейчас?
Приятно знать, что хоть кто-то меня правильно понимает. Я изложила всю историю. Волузиан прислонился к стене, всем своим видом демонстрируя, что повторный рассказ — это чудовищная трата его времени.
Энтузиазм Финна слегка померк.
— Ой. Ну что я могу сказать?.. Это круто, но все же немного…
— Глупо, — монотонно проронила Нанди в своей обычной унылой манере. — Все кончится провалом. Отчаянным, безнадежным провалом. Вы погибнете, и я никогда не обрету покоя. Страданиям моим не будет конца.
— В первый раз вижу, чтобы вы оба согласились с Волузианом.
Финн пожал плечами.
— Дело, конечно, благое, это ясно. Но вы действительно не можете просто прийти в замок Эзона и забрать девушку. Я не имею в виду, что вы недостаточно круты для этого, ничего подобного. Просто вам нужен настоящий, хороший план. Ага. Каков он?
— Хм, ну, скажем, прийти к нему в замок и забрать девушку.
Волузиан громко вздохнул. По красным щелочкам его глаз трудно было определить точно, но, кажется, он закатил зрачки.
Я злобно посмотрела на него.
— Эй, это намного лучше твоего предложения. Может, поделишься сведениями с остальной частью класса?
Он так и сделал, повторил все то, что уже говорил мне.
Когда он закончил, Финн сказал:
— Что ж, вот вам и хороший план.
Я всплеснула руками.
— Нет, не хороший. Это ужасный план. Я ни за что и никогда не обращусь к джентри за помощью.
— Король Дориан мог бы помочь вам, хотя его помощь, скорее всего, окажется лишь слабой соломинкой надежды, которая в итоге может обернуться для нас сокрушительным поражением и куда большей трагедией, — высказала свое предположение Нанди.
— Довольно слезливых пророчеств! — Жаль, что для духов не делают антидепрессантов вроде прозака. — Как бы то ни было, вопрос спорный. Мы отправимся прямиком к Эзону, и точка.
Я сообщила им время и место нашей встречи и обязала хранить план в тайне. Мне нужно было убедиться в том, что Финн не выболтает секрет. Но он, наверное, смирился с вероятностью моей возможной кончины, поэтому демонстрировал очевидную радость от всей этой затеи.
— У меня к вам еще один вопрос, прежде чем мы расстанемся. На прошлой неделе трое выходцев из Мира Иного обращались ко мне по имени. Что происходит? Кому еще известно, кто я такая?
Среди духов возникло замешательство. Наконец Финн ответил, причем таким тоном, словно никак не мог поверить в то, что я задала столь идиотский вопрос.
— Да все знают. Ну, почти все, кому это нужно. Последние две недели там только о том и говорят. Черный Лебедь Одиллия — это Эжени Маркхэм. А Эжени — Одиллия.
Я молча уставилась на него.
