кумихо, то, по крайней мере, кто-то значительного размера или мастерства.
— Крови тоже недостаточно, — сказала Ёнву. Атилас наверняка и сам это заметил, но она всё равно сказала. — Даже если они мертвы, когда извлекаешь органы, они сильно... текут.
— Согласен, — сказал он. — Скорее всего, тело перенесли.
— Тогда нет смысла здесь ждать, — сказала Ёнву, направляясь к зданию. — Если тело было перенесено, то, осмотрев его, мы не найдём ничего такого, чего бы уже не нашли силовики.
Ей потребовалось несколько шагов, чтобы понять, что Атилас не следует за ней.
Ёнву обернулась и вопросительно посмотрела на него.
— Продолжай, моя дорогая, — мягко сказал он. — Я скоро приду.
Ёнву пошла вперёд, но сделала это подозрительно, бросив на Атиласа долгий прищуренный взгляд, который он воспринял с предельной вежливостью. Ей не хотелось оставлять его одного, хотя у неё тоже не было разумных возражений. Она всё равно выдвинула бы необоснованное возражение, но пришло в голову это, что если её партнёр, которому нельзя доверять, смотрит на вещи, неизвестные снаружи, то она вполне может делать это внутри. Ёнву не доверяла никому, кроме себя, когда дело доходило до поиска доказательств того, что убийцей был кто-то другой. Она, конечно, не доверяла Слуге, который мог бы использовать любые найденные улики так же, как она.
Работник виллы попытался остановить её у двери — попытался, к её удивлению, с большим успехом, чем это обычно делали люди — и Ёнву запоздало вспомнила, что здешний персонал был гораздо лучше знаком с запредельными, чем обычный человек с Сеулом. Когда это пришло ей в голову, она перестала пытаться отделаться от женщины и вместо этого сказала:
— Я здесь из-за свадебной вечеринки, которая состоится на следующей неделе. Где мы должны быть?
После дальнейшего обмена любезностями, завуалированными угрозами и более чем намеком на её хвосты и зубы, Ёнву было позволено продолжить — с мыслью, что независимо от того, что заинтересовало Атиласа, когда он услышал, что убийство произошло именно в этом здании, это имело отношение к запредельным, безопасности, или свадьбы. Или, возможно, всего вместе взятого. В результате обмена мнениями она также узнала, что первоначально планировавшиеся для счастливой пары комнаты были заменены на другие, расположенные дальше по зданию, в которых было несколько дополнительных комнат.
Ёнву нашла эти комнаты без особых проблем и, обойдя стороной главную, которая должна была использоваться в качестве свадебного зала, уже собиралась сунуть нос в дополнительные, которые были предоставлены для свадебной вечеринки, когда запах другого кумихо и деликатное покашливание этого кумихо заставили её обернуться держа руку на дверной ручке.
Запах был знакомым, а лицо — тем более.
— Химчан-сси, — сказала она, слегка поклонившись.
Он поклонился в ответ, слегка запыхавшись.
— Ёнву-сси, — сказал он. — Я опоздал, извини.
— Ты не опоздал, — сказала Ёнву. Если верить её часам, на которые она бросила взгляд, он на самом деле пришёл на двадцать минут раньше. Она вышла из комнаты ещё раз и повернулась к нему лицом. — Спасибо, что нашёл время встретиться со мной.
— Ты сказала, что приведёшь силовиков ко мне домой, если я не приду, — сказал Химчан, отказываясь принимать вежливость за пустую болтовню, каковой она и была. Он выглядел слегка вспыльчивым, что не удивило Ёнву: Кумихо нравилось, когда им командовали, почти так же, как среднестатистическому корейцу, который считал себя выше по рангу, чем тот, который им командовал, и обладал гораздо большей властью, чтобы что-то сделать с нежеланием подчиняться.
— Да, и это было бы очень скучно, потому что мне всё равно пришлось бы сюда приехать, — сказала она. Химчану, конечно, было всё равно, приедет ли она на виллу, но его, похоже, очень волновало, что она не приедет к нему домой, где, как она предполагала, он также держал свою невесту.
— Полагаю, что фейри на парковке тоже с силовиками? Почему иностранец заинтересован в смерти в Сеуле?
— Лучше сам спроси его об этом, — сказала Ёнву, пожимая плечами. Слуга предложил ей свою помощь ещё до того, как она начала открыто угрожать, и она была совершенно уверена, что до того, как она начала угрожать, он интересовался Черепашьей виллой больше, чем ею. Какими бы ни были причины его интереса, она не должна была ни знать, ни делиться ими. — Он не имеет отношения к силовикам.
Через окно, расположенное немного позади и слева от Химчана, она могла видеть его на автостоянке. Он стоял ближе к зданию, чем раньше, просто ждал, его глаза осматривали здание — и это было любопытно. Она не сводила с него глаз, гадая, что ищут эти глаза; она бы подумала, что он ищет кого-то, если бы не тот факт, что он был иностранцем в Корее.
Химчан заёрзал от нетерпения или раздражения, она не была уверена, от чего именно. Ёнву отвела взгляд от Атиласа, чтобы вместо этого холодно посмотреть на Химчана, и была рада увидеть, как он сглотнул.
Она подождала ещё немного, прежде чем сказать:
— Ты знаешь, что пару дней назад на улице было найдено безжизненное тело без сердца?
— Конечно, знаю, — ответил он, снова переминаясь с ноги на ногу — это было свободное, неконтролируемое движение, похожее на то, как ребёнок мечется из стороны в сторону. Химчан был нетерпелив, расстроен, и это было так же очевидно, как у трёхлетнего ребёнка. — Я был тем, кто нашёл его. Остальные сказали, что я не должен говорить об этом с силовиками, иначе возникнут проблемы, но я всё равно здесь.
— Если ты не будешь говорить об этом, это вызовет ещё больше проблем, — сказала ему Ёнву, но не добавила, что большая часть проблем возникнет у неё. — Если тебе есть что сказать, ты должен сказать это силовикам, которые придут сегодня. Тебе не придётся иметь дело ни с кем другим, и я поделилась с ними несколькими мыслями о том, как мы здесь работаем. Их зовут Гу и Бэ.
— Где они? — он задал вопрос о ней, но его взгляд уже метнулся к передней части виллы, где консьерж общался с почти ослепительно белым, впечатляюще высоким иностранцем, от которого пахло фейри. — Это один из них?
— Нет, — ответила Ёнву, слегка удивлённая. Несмотря на этот факт, ей показалось, что взгляд чужеземного фейри ненадолго остановился на ней, и её человеческие уши дёрнулись, пытаясь расслышать так же хорошо, как она могла слышать в своей форме кумихо.
— Пожалуйста, не утруждайте себя, — услышала она голос консьержки. — Местные силовики уже занимаются этим вопросом. Если у вас есть что-то, что вы хотели бы им сказать, то вон та женщина — часть
