телефона нет ни в одном из передних карманов. Перегнувшись через край ванны, я протянула руку к нему сзади.
Джаспер подошел ближе, обеспечив мне лучший доступ.
Я засунула руку ему в задний карман и попыталась просунуть ее под его упругую накачанную задницу. Рука была влажной, и это мешало.
Но даже сквозь ткань, разделявшую наши тела, я чувствовала, какой он сильный.
Я прикусила губу, чтобы не схватить его за задницу, не прикрываясь ничем. Только кожа к коже.
В том кармане его телефона не было, поэтому я полезла в следующий. Мне пришлось немного согнуть ноги, чтобы обхватить его свободной рукой, и, когда они немного раздвинулись, в его груди загрохотало.
— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — сказал он, хотя его телефон все еще звонил, когда я вытащила его из кармана.
На экране высветилось имя Августа, и я ответила. Мой голос слегка дрожал от возбуждения, но я постаралась не обращать на это внимания.
— Привет?
— Ранда? Это Элоди. — голос моей лучшей подруги скорее взбудоражил меня, чем успокоил.
Зачем ей понадобилось звонить Джасперу три раза подряд?
Она была с Августом и…
— Твой телефон выключен. Я пыталась тебе дозвониться, — сказала Элоди. — Ты в порядке?
Ох.
Это ослабило неприятные, сильные чувства, которые нарастали внутри.
— Я в порядке. Просто не хотела, чтобы меня беспокоили. У тебя все хорошо?
— Ага. Джас только что разговаривал с Августом, и тот попросил меня кое-что тебе прояснить.
— Хорошо…
Не сводя глаз с Джаспера, я медленно села, снова подтянув ноги к груди и обхватив себя руками.
— Снились ли тебе прошлой ночью эротические сны? — спросила она. — Очень яркие, реалистичные?
Этот вопрос вывел меня из транса, в который меня погрузил дракон.
— Может быть. Это тоже часть горячки?
— Нет. Демоны в тюрьме под тобой голодают, и их магия, похоже, автоматически разжигает твою похоть во сне, когда они голодны. Это действует только на одиноких людей.
— Я думала, мы уже пара.
— Нет. Не раньше, чем вы окончательно скрепите связь.
— Не говори так, будто это неизбежно, — предупредила я.
— Прости. Я объясняю это, потому что тебе нужно знать: ты не сможешь там спать, не видя снов. Они будут тебя возбуждать и постоянно будить. Я продержалась там в человеческом обличье всего несколько дней, прежде чем Август вернул меня обратно на Скейл-Ридж, потому что я не могла спать. Видя, что ты не отдыхаешь, Джасперу будет сложнее противостоять своим инстинктам.
Что ж, похоже, это отдельная проблема.
Она замолчала, и я услышала низкий мужской голос на другом конце провода. С ней разговаривал Август.
— Я должна поговорить с тобой о том, как лучше всего пережить горячку, не сдаваясь.
— Скажи мне, Элоди, что ты не пытаешься продать то, что только что сказал Джаспер?
Она тихонько рассмеялась.
— Я не ношу печенье скаутов, Ранда.
— В данной ситуации предпочтительнее было бы использовать печенье скаутов.
— Коробка печенья долго не хранится, а связь с любимым человеком может быть вечной, — возразила она.
Я вздохнула.
— Прости, прости. Ты же знаешь, что я сейчас предвзято отношусь к драконам. В любом случае, драконы веками пытались бороться с горячкой, когда она начиналась. Насколько мне известно, с начала времён. Хотя Август сейчас говорит мне, что у по-настоящему древних драконов совершенно другая культура, но это не имеет значения. Они борются с горячкой всеми силами, верно?
— Конечно.
— Что ж, бороться до последнего не получится. Это доказывают снова и снова. Сжимать зубы и решать не сдаваться — не выход. Горячка слишком сильна. Через две-три недели ты будешь буквально умолять Джаса избавить тебя от боли, какой бы сильной ни была твоя воля сейчас.
— Как же ты с этим боролась? — мой голос стал тихим.
Менее уверенным.
Вся эта ситуация выбила меня из колеи, мне стало не по себе.
— Мы вроде как объединились. Джаспер, наверное, тебе рассказывал.
— Да.
— Ну, теоретически, это можно сделать и без объединения усилий. На самом базовом уровне мы просто давали горячке всё, что она хотела, как можно дольше. Трудности возникли только на заключительном этапе, когда боль стала невыносимой. И даже тогда Август сопротивлялся моим желаниям только потому, что знал, что меня могут убить в сверхъестественной тюрьме, куда он и собирался отправиться после окончания всего.
У меня голова шла кругом.
— Он собирался в тюрьму?
— Это долгая история, но да. В общем, я не знаю, возможно ли женщине пережить последнюю фазу, не сдавшись. Ей придется быть гораздо более упрямой, чем я, и обладать гораздо более высоким болевым порогом, потому что обезболивающие во время горячки нам не помогают.
А Элоди была гораздо упрямее меня.
Что не сулило ничего хорошего для моей будущей независимости. Или для независимости Джаспера.
Так что, если я хотела выжить, мне нужно было разобраться с этим самостоятельно и научиться быть более упрямой.
— Но ты справилась с первой частью с минимальными потерями? — спросила я.
— Да, это довольно просто. Поначалу связь просто требует, чтобы вы постоянно соприкасались. Если ты физически прикасаешься к Джасперу, боль и жар будут минимальными. Но постепенно они будут усиливаться, пока жар не заставит его укусить тебя, чтобы облегчить боль.
Она не упомянула, что он уже кусал меня.
Я тоже не стала.
— После этого секс будет единственным, что сможет облегчить нарастающую боль, но облегчение будет очень, очень временным.
— Ого, ты действительно это продаешь, — пробормотала я.
Я по-прежнему не сводила глаз с Джаспера. Я уже сомневалась, что смогу отвести взгляд, даже если бы захотела.
Она тихо рассмеялась.
— Думаю, в данном случае горькая правда лучше сладкой лжи, как считаешь?
— К сожалению, да.
— Так что бы ты сделала на моем месте? — спросила я ее. Хотя понимала, что не хочу этого знать, я начинала думать, что, возможно, обойти это будет невозможно. И мне хотелось услышать ее ответ.
Она на мгновение задумалась, прежде чем признать:
— Я, наверное, приготовилась бы к тому, что меня свяжут узами пары. Если посмотреть на все факты, другого варианта, кажется, нет. Джас не может покинуть Гору Пар, не сойдя с ума еще больше. Там нельзя спать, не скрепив с ним связь. Горячка настолько мучительна, что я бы ее не выдержала, а ты мягче меня. И я говорю это в хорошем смысле. Из нас троих ты добрая. Ви жесткая, а я могу быть любой в зависимости от дня.
Мои губы едва заметно дрогнули в улыбке.
— Иногда я ненавижу свою работу. Она поглощает меня целиком. Если бы не она, я была бы жестче.
