class="p1">Я притягиваю её к себе, сжимаю так крепко, как сейчас нужно. Таких объятий хотела и я, когда не стало папы, но меня обнять было некому. Мама и Лина были заняты своими переживаниями, а я тогда осталась одна. Сейчас же маленькая девочка должна понять, что я никогда её не брошу, всегда буду рядом, помогу и поддержу в любой ситуации. Если надо, то заменю ей маму.
Но буду всегда с ней.
— Мамы больше нет, Лучик, — целую её и снова прижимаю к себе. — С ней случилось несчастье… Но мы есть, правда? Она бы хотела, чтобы мы с тобой не плакали.
— Мама? — Светик будто становится меньше, теряется в моих руках.
Я слышу, как быстро бьётся её сердечко.
— Я с тобой, маленькая.
— Мама не могла умереть, — шепчет она. — Мама обещала мне братика. Мама всегда выполняет свои обещания.
Я хочу плакать и кричать, одновременно злюсь на Катю и не понимаю, как мы будем жить дальше. Ещё и такое глупое обещание!
— Его она не исполнит, Лучик.
— Нет! Мама всегда, всегда выполняет свои обещания!
Я не могу с ней спорить, просто обнимаю и молчу.
И отчётливо осознаю, что угрозы Леванского, поспешное оформление документов, смена фамилии, смерть Кати — это не случайность. Она всё знала, готовилась. И теперь все эти проблемы придётся разгребать мне.
Но я справлюсь. Теперь мне есть ради кого жить.
Я успокаиваю Свету, отвечаю на звонки, принимаю соболезнования, решаю вопросы, о которых раньше даже не подозревала. Меня хотят услышать все, но я не выдерживаю, и сама набираю номер, который давно для меня молчит.
— Лина, пожалуйста, ответь, — слушаю гудки и плачу, потому что не нужна тем, кто был для меня семьёй.
Звонить маме даже не пытаюсь.
Возвращаюсь к Свете, поправляю одеяло, которое она успела откинуть в сторону, целую в лоб и слышу тихий шёпот:
— Мама обещала братика, значит, братик будет…
Глава 16
Арина
— Подпишите здесь, — передо мной появляется очередная бумага, и я механически выполняю простое действие.
События последних дней не укладываются в голове, путаются и сводят с ума.
— Ну, вот и всё, — адвокат, которого успела нанять Катя, по-доброму мне улыбается. — Пока Светлане не исполнится восемнадцать, вы распоряжаетесь всем её имуществом, в том числе, денежными средствами, которые размещены на её счету. В течение полугода вы также должны вступить в права наследования, — он продолжает перечислять, что я должна сделать.
Но я едва его понимаю.
Похороны прошли, и я даже не могу вспомнить, что делала. Коллеги очень помогли мне всё устроить, буквально за руку привели в ритуальное агентство, где слишком счастливая женщина взяла на себя все заботы.
Мне остались лишь бумаги и Света.
Я киваю адвокату, сгребаю папку и выхожу из его кабинета. С сегодняшнего дня я — официальный опекун малолетнего оборотня. Это проще и одновременно труднее. Но я понимаю, что наша жизнь изменилась, круто развернулась, теперь нельзя быть глупой и самоуверенной, нужно продумывать каждый шаг, прежде чем действовать.
Возвращаюсь в наш офис, тихо радуюсь, что с утра было всего две пары. Учиться в таком состоянии не было сил — ни физических, ни моральных.
— Ариночка, как ты? А где Света? — Лидия Марковна ловит меня в дверях.
Мне не хочется с ней разговаривать, но я вымученно улыбаюсь и отвечаю. Не сразу понимаю, отчего сильнее болит голова, но всё-таки соображаю. От неё исходит резкий запах духов — слишком сладкий и душный, от него начинает мутить. Я говорю, рассказываю о том, что сейчас Света с няней, но через пару дней ей придётся вновь пойти в школу.
Молчу только о том, что надеюсь на особенную школу, хотя пока что даже не вышла туда на работу.
— Так жалко Катеньку, такая бредовая она у нас была, — вздыхает Лидия. — И замуж рано выскочила, и родила вне брака. Но, знаешь, детки от оборотней живучие! Хотя, что я говорю, сама все знаешь!
Я не успеваю ей ответить, накатывает такая сильная дурнота, что перед глазами темнеет. Смазываются очертания фигур, белые стены сереют, а воздуха резко перестаёт хватать.
— Ли-Лидия, — сиплю и начинаю оседать.
Женщина охает, хватает меня и тянет куда-то, кричит, зовёт нашу медсестру.
— Это всё от нервов, — лопочет, ругаясь на меня. — Нельзя так себя запускать, тебе теперь чужое дитё на горбу тащить.
Я едва могу понять, что она говорит.
Кто-то подхватывает меня с другой стороны, доводит до медкомнаты, помогает прилечь на кушетку. Потолок крутится, и я закрываю глаза, чтобы избавиться от этого ощущения, но бесполезно. Чувство, словно я решила покорить дикий аттракцион, не отпускает.
— Давление упало, — констатирует Анечка, наша молоденькая медсестра. — Вот и самочувствие такое. Арин, тошнота есть?
— Да, мутит. И голова кружится.
— А только сейчас или в течение дня такое тоже бывает?
— Бывает… Я не слежу, но нервы дают о себе знать.
— А… Слабость?
— Ань, это нервы, — криво усмехаюсь и сглатываю ком в горле. — Потом будет легче.
— Ага, — она что-то записывает, но не замолкает. — Знаю, сейчас задам странный вопрос, но вкусовые пристрастия не изменились?
— Чипсы полюбила, — отвечаю без раздумий, но спохватываюсь. — Ты к чему это?
— Да так… Незащищённые половые контакты в последний месяц были?
— Аня!
Я даже нахожу в себе силы сесть, чтобы высказать всё, что о ней думаю, в лицо.
Но она успевает первой.
— Арин, у меня сегодня с утра на этой самой кушетке уже лежала девушка. Всё как у тебя, один в один. Беременная. Понимаешь? И если мы можем исключить беременность, то мне же легче тебе препараты выписать будет. Так что?
— Я не беременная…
— Ага, — кивает она. — Но тест я тебе дам, поняла? Просто для нашего с тобой спокойствия.
— Не надо…
Мне вдруг становится страшно. Нет, мне не может так не повезти! Слишком всего много обрушилось за один раз, чтобы допустить ещё и такой жизненный поворот.
Я сажусь на кушетке, прикрывая глаза, чтобы остановить вращение комнаты. Мне нужно сбежать отсюда, забрать Лучик и не думать больше ни о чём.
— Арин, держи.
Открываю глаза и смотрю на розовую коробочку.
— Не надо, — повторяю, но Аня упрямо протягивает её мне.
И я сдаюсь, беру тест, чувствуя, как дрожат руки. Сжимаю в пальцах картон, но поднимаюсь.
— Туалет там, — кивает Аня на дверь.
Я не могу пошевелиться, но пересиливаю себя, со вздохом направляюсь туда, куда послали. Мне кажется, что ноги не держат, тело отказывается повиноваться, но иду вперёд упрямо, надеясь на один-единственный исход.
Это всё неправда!
