И пока эта пауза затягивается, меня накрывает волна разочарования.
— А-а, — тяну я. — Значит, вы уже работали над общими делами. Просто меня не звали.
Грей потирает рот рукой.
— Это дело всё еще на начальной стадии. Оно не совсем в ведении Хью, и там есть… осложнения.
— Осложнения?
— Да. Ты не должна рассказывать Айле о сегодняшнем приключ… задании. Если ты присоединишься к нам, я должен быть уверен в твоей полной конфиденциальности, особенно в том, что касается моей сестры.
Я в упор смотрю на него.
— Вы ведь шутите, да?
Он выпрямляется.
— Ничуть. Хью согласен со мной.
— Айла что, подозреваемая?
Он начинает заикаться, прежде чем выдавить:
— Разумеется, нет.
— Тогда вы ставите меня в то же положение, в которое она поставила меня в прошлом месяце, попросив хранить секрет от вас. Мы все видели, чем это закончилось.
Он поправляет галстук.
— Это не то же самое.
— Нет? Послушайте, если это какое-то кровавое дело — да, у Айлы слабый желудок, но вы должны позволить ей самой принимать решения. Иначе вы обращаетесь со своей старшей сестрой, как с ребенком. Я знаю, что в этом мире так принято, но я думала, вы с детективом Маккриди выше этого.
Это удар ниже пояса, и он попадает в цель. Грей отстраняется, лицо его заливает краска, а взгляд леденеет.
— Я бы так не поступил, — чеканит он каждое слово. — Я держу её в стороне от этого расследования, потому что оно касается деликатной темы.
— Секса?
Снова невнятное бормотание, краска на лице становится ещё гуще.
Я вскидываю руку, пресекая его протест.
— Если дело в сексе, я сама ей об этом расскажу. В противном случае вы действительно втягиваете меня в ситуацию, в которой я больше не намерена оказываться. Айла просила меня молчать о моем секрете ради вашего же блага. Вы ведь не посмотрели на это с такой стороны? Вы увидели в этом знак того, что вашей новой помощнице нельзя доверять.
Он отводит взгляд, подставляя мне свой жесткий профиль. Когда он снова смотрит на меня, его челюсти плотно сжаты, он молчит.
— А что, если у меня есть веская причина? — наконец, произносит он. — И если я отстраняю её лишь временно.
— Временно, потому что в итоге она должна всё узнать? Или временно, потому что она всё равно всё узнает?
Он не отвечает.
— Я помогу вам сегодня, потому что Айлы нет в городе, — говорю я. — Однако, как только участие в этом расследовании потребует от меня лжи в её адрес, вам придётся ей всё рассказать.
Он вздыхает.
— Как я могу отказать, когда вы так справедливы и рассудительны? Вернитесь лучше к своему дурашливому состоянию. Гораздо труднее оставаться сердитым, когда вы в таком настроении.
— Ага, значит, вы всё-таки злились.
— Был занят, а не злился. Идёмте же. Я объясню суть дела по дороге.
Глава Вторая
Мне нужно сменить рабочую одежду. Когда я только попала сюда, я думала, что это униформа. Теперь я знаю, что в эту эпоху стандартной формы для домашней прислуги ещё не существовало, так что на мне просто один из двух нарядов, выданных Айлой. И дело тут не столько в эстетике, сколько в возможности обеспечить нас рабочей одеждой, не заставляя покупать её на свои гроши.
В моё время переодевание заняло бы пять минут. Здесь смело умножайте на три, и это при условии, что я не снимаю сорочку, корсет, лиф, нижние юбки, чулки и панталоны. Сейчас эпоха каркасных кринолинов, но к горничным это не относится, и я предпочитаю слои нижних юбок, в основном потому, что так теплее. Июнь в Эдинбурге — совсем не то, что я называю жарким летом, особенно когда дует ветер, а дует он здесь постоянно.
Корсет не так ужасен, как я ожидала, но к нему нужно привыкнуть, особенно если ты привыкла легко нагибаться. Я затягиваю его настолько слабо, насколько позволяют платья Катрионы. Сегодня я надеваю уличные ботинки ещё наверху. Затем затягиваю корсет под выходное платье, задача не из легких без помощи Алисы. Когда я начинаю дышать через раз, значит, пора надевать юбки.
Наконец, я облачаюсь в самое эффектное выходное платье Катрионы: шерстяной сатин цвета винного осадка, вычищенный до блеска. Даже в этом нарядном — и явно подержанном — платье я не очень-то тяну на потаскушку. Катриона не была скромницей, но её викторианское воспитание в семье среднего достатка не позволяло ей подчеркивать свои достоинства до неприличия. А может, дело было не в воспитании, а в характере. Выставить декольте, чтобы отвлечь мужчину — это одно, но она не хотела, чтобы кто-то решил, будто может купить пару часов — или даже минут — её времени.
У Катрионы нет косметики, и я не уверена, что она вообще есть у кого-то в этом доме. Это не современный мир, где мы так привыкли видеть женщин с мейкапом, что, стоит мне выйти «с голым лицом», как люди начинают спрашивать, почему я такая уставшая. Айла не красится. Другие варианты — Алиса, двенадцатилетняя горничная, и миссис Уоллес. У Алисы точно ничего нет, а рыться в комнате миссис Уоллес я точно не стану.
Я надеваю перчатки и слегка поправляю платье, чтобы оно выглядело чуть более вызывающие, что по сути означает лишь перераспределение ткани в и без того глубоком вырезе. Затем укладываю медово-золотистые волосы Катрионы, выпустив побольше завитых прядей. Впрочем, продавать образ придется в основном за счет подачи.
Когда я выхожу, Грей уже ждет в карете. Я останавливаюсь поздороваться с Саймоном, нашим конюхом и кучером. Было бы эффективнее просто махнуть рукой на ходу, но махать — как я усвоила на собственном горьком опыте — здесь ещё не принято. Поэтому я обхожу карету, чтобы быстро поздороваться, а затем, подхватив длинные юбки, забираюсь внутрь и сажусь напротив Грея.
Эта карета — часть его бизнеса. Это не катафалк (я его видела: застекленный экипаж, чтобы люди могли видеть труп внутри. Шучу. Чтобы они видели гроб, в котором предположительно лежит труп). Эта карета служит для перевозки скорбящих родственников, а значит, она абсолютно черная, без металла и каких-либо украшений. Грей сказал бы, что использовать её как личный экипаж — чистая практичность, но она также идеально соответствует его стилю: простому и утилитарному.
Оказавшись внутри, я расправляю юбки на кожаном сиденье. Карета трогается, и я выглядываю в окно. Конюшня расположена в мьюзах — это участки земли за рядами особняков. Интересная планировка, похожая на те районы в больших городах, где гаражи выходят
