Лженевеста дракона - Елена Байм

На мгновение я было подумал, что случилось чудовищное переселение душ, но такого события не случалось в нашей стране несколько лет, да и чужой душе полагается немедленное пленение и смертная казнь… В Вашем случае видимо имело место обычная потеря памяти из-за перенесенных переживаний и унижений.

Выдержав многозначительную паузу, священнослужитель уставился на меня, словно дожидаясь ответа.

То, что он догадался, я поняла. Но вот что ему от меня нужно? Если хотел сдать, уже бежал бы сломя голову к своему Генералу с громкими криками – сжечь, ведьму. А он стоит рядом, как вкопанный и никуда не торопится, просверливая меня хитрым взглядом.

Чтобы прощупать почву и не сдать себя, я ответила размыто:

- Я надеюсь, у нас и впредь не будет разногласий. И мне хотелось как-нибудь возблагодарить вас за проявленную заботу, но, как я понимаю, я весьма стеснена в средствах и вряд ли могу предложить свои связи, находясь здесь.

Священник бесшумно приблизился и прошептал на ухо.

- Меня послала Ваша матушка, вернее матушка ее высочества. За каждый день жизни дочери Ее Величество щедро одаривает десятью золотыми. А если удастся организовать ваш побег, то нашему ордену пожертвуют целых 5 000 золотых.

Я видела, как загорелись в полумраке его глаза при упоминании денег. Так, так, а с отцом Антониусом похоже удастся договориться. Но главное, надо разобраться, что за перемещение душ и не розыгрыш ли это.

И тут мой взгляд упал на мои руки. Тонкие, с длинными пальцами, руки изнеженной аристократки, а не Кати Кузнецовой, успевшей за десять лет сменить столько профессий, что заканчивается вторая трудовая книжка.

Я рывком подтянула сорочку. И ноги тоже – НЕ МОИ!

- Ой, мамочки, неужто я в другом мире?! – наконец дошло до меня, и мое сознание покачнулось и вновь меня покинуло.

- Какое слабое у меня тельце. – была последняя мысль, что мелькнула перед обмороком.

Глава 5. Визит Генерала

Глава 5. Визит Генерала

Когда я в очередной раз очнулась, служителя рядом не было.

Я лежала на животе, в какой-то мрачной, но более просторной комнате, на скромной кровати. Из зарешеченного маленького окна под потолком пробивался яркий лунный свет.

Кхм, а это жилище мне понравилось больше предыдущего, провонявшего сыростью и до ужаса холодного.

Я попыталась опустить ноги вниз, заерзав на простынях, но тихий мужской окрик заставил меня вмиг замереть и насторожиться.

- Лежи, не вставай!

Кажется, я где-то слышала этот глубокий баритон. Ну точно, когда стояла возле стены, а кто-то хлестал меня по спине какой-то плеткой.

И словно в подтверждение моих мыслей, я почувствовала, как горячие мужские пальцы коснулись видать оголенной спины, и круговыми осторожными движениями начали втирать какую-то пахучую мазь.

Я уловила аромат мяты и каких-то восточных благовоний.

- Что вы делаете? – задала резонный вопрос, если честно, не ожидая, что этот угрюмый и мрачный тип мне ответит.

В прошлый раз я не особо успела его разглядеть. Стояла спиной, на пару секунд повернув голову. Успела отметить лишь высокий рост, длинные темные волосы, черную повязка на глазах, да крепкое телосложение.

Мне в мои 30 лет не особо везло на мужчин. Попадались либо расчетливые абьюзеры, либо маменькины сынки.

А от этого представителя мужского рода даже на расстоянии веяло властностью и желанием как можно быстрее умчаться в закат, подальше от его давящей грозной ауры. Или, как в моем случае, сжаться в комочек и молчать, в надежде, что когда-нибудь он про меня забудет и уйдет.

Но молчать – это не про меня. Особенно в стрессовых ситуациях. Как говорится, язык мой – враг мой.

- Вы что творите? Кто вам разрешил трогать мое тело? Это запрещено Женевской конвенцией!

Мужские руки мгновенно остановились, а в комнате отчетливо ощущалось, как накаляется воздух.

- Повтори, что ты сказала! – грозно приказал баритон. И в давящей тишине вдруг отчетливо раздался урчащий звук моего голодного живота.

- Кушать хочется. – жалостливо прошептала я, отходя от первоначального плана высказать в лицо мужчины все то, что я думаю о его гостеприимстве.

Мужчина поднялся с кровати. Молча. И куда-то пошел.

- Эй, не знаю твоего имени! Не бросай меня! Мне страшно! Холодно и голодно! Разве так себя ведут джентльмены?

Не знаю, как он так смог, но буквально за пару секунд он очутился передо мной, и грозно, словно зверь, прорычал:

- Напомнить, что ты сделала с моей Истинной? Как ты подставила ее, обманом заставив уединиться с герцогом Маруанским и позволив ему увезти ее против силы? Я был там, в ущелье, стоял и смотрел на обломки кареты. И как вытаскивают хрупкое покалеченное тело без признаков жизни. Это все ты!

В словах мужчины было столько грусти и печали, что я даже немного его пожалела.

- А карету я тоже? Того? - спросила, сглотнув слюну, и почувствовав, как сильно пересохло у меня в горле.

- Карету? – удивленно переспросил мужчина.

А после паузы тихо ответил:

- Карету, не ты. Но твоя вина в том, что именно ты решила разлучить свою подругу со мной, подставила ее, оговорила, впустила герцога в дом, а потом униженную и обесчещенную отправила вместе с ним в его город, вместо того, чтобы остановить. Хотя точно знала, что у нее проявилась метка истинной, такая же, как у меня. И мы просто не сможем жить друг без друга.

Я молчала. Ну а что? Сказать мне было нечего, я ведь ничего не помнила о прежней жизни хозяйки этого тела. Генералу виднее, что там у них произошло.

Но интуиция подсказывала, что не все так просто в этом деле. Там, где замешана политика и власть, очень редко обходится без интриг и многоходовок.

В любом случае, моя первоочередная задача свалить отсюда по-тихому, а на свободе уже осмотреться, приглядеться, да подумать, как жить дальше.

Похоже я здесь надолго.

И тут я вспомнила, как прежде, чем отключиться в массажном кабинете, я услышала отчаянный вопль:

- Пожар! Горим! – а затем запах жженой пластмассы, едкий дым. Я резко спрыгнула с массажного стола, но неудачно упала, подвернув ногу.

Попыталась встать. Никого рядом не было. Хромая пошла в сторону выхода, но поскользнулась на мокром кафельном полу и упала, ударившись головой.

Блин! Какое нелепое стечение обстоятельств.

Разждавшийся мужской голос вырвал меня из воспоминаний:

- Не думай, что если я решил залечить тебе шрамы, то я простил или отпущу. Я просто не