её второй раз в жизни.
Первый раз случился в день моего возвращения из приюта, но там-то хоть было ясно отчего расстройство — тут на голову сестра упала.
А что же случилось в этот раз?
Пальцы, сжимающие конверт, зачесались от нетерпения. Забежав в комнату, я прочитала своё первое письмо от отца.
И знаете что? Лучше бы у него отсохли руки! Или кончилась бумага… Или
чернила! Или всё вместе, чтобы уж наверняка!
«Евангелина, я очень недоволен твоим поступком», — гласило вступление. Ни привета, ни дорброго времени суток. А зачем? Верно. Незачем, потому сразу к сути:
«Вместо того, чтобы наконец отдать долг семье, что спасла тебя от нищенского существования, ты позорно сбежала. Совсем как твоя мать», — скорбно вздыхало сообщение. Я прямо-таки отчетливо вижу отца и нависающую над ним мачеху, которая диктует ему по слогам.
«Но не волнуйся», — да я само спокойствие.
«Я понимаю, что запустил тебя», — куда⁈
«Ты никогда не сможешь сравниться с братом и сестрой», — благодарю за комплимент, батюшка. Мне приятно.
«Но этого и не нужно, ведь я подобрал для тебя хорошего мужа», — славно! Хороший муж — это прекрасно. А все прекрасное нужно тащить в семью. Потому я, как
примерная дочь, оставлю этого хорошего мужа вам, отец! Совет да любовь, кхе-кхе.
«С ним тебя никто не станет обижать», — не поняла. Кто меня обижает? Выходи! Хоть посмотрю на тебя. Хм, никого нет? Верно, ибо не родился ещё человек, способный меня задеть.
«Он богатый и знатный, потому у тебя наконец получится возвыситься», — и снова, куда? Куда меня все пытаются запустить и возвысить? Мне и на земле чудесно ходится.
«После свадьбы никто не станет насмехаться над твоим происхождением. Заканчивай этот фарс с академией, берись за ум и выходи замуж за генерала Рандорра», — знаешь что, папенька? Свой совет… себе посоветуй.
В уголочке листа ютилось короткое «Отец», под которым следовала размашистая подпись. Мог бы ещё печать рода поставить, а после обратиться к королю за заверением, чтобы я уж наверняка вняла его словам.
Что ж, теперь ясно, почему сестрица столь нервная. Просто её жених внезапно стал моим. Какая досада.
26
Впрочем, её-то я и ждала. Я давно знаю о намерении папеньки удачно женить меня на каком-нибудь кошельке с титулом. И вот: получите, распишитесь, фату наденьте, туфли тоже и будьте добры к алтарю.
— Апчихвах! — крикнула я задорно. Пёс выскочил из-под кровати и с интересом воззрился на бумажку в моих руках. — Насчёт три… Готовьсь! Три!
— Апчху-у-у! — выдал моё пушистый друг, прицельно плюнув огоньком в бумажку. Та вспыхнула и была такова. Отличная командная работа!
Жаль, что слова графа Вердье нельзя также выдуть из головы.
Надеюсь, теперь понятно, почему я так хотела сбежать из страны? Да-да, именно из-за жениха. И именно из-за него мне ни в коем случае нельзя вылететь из академии, ведь только она может спасти меня от свадьбы на эти пять лет.
Отец знает, на каком я факультете. И знает, что вот-вот я провалюсь.
Не дождется!
Я не дам ему загубить мою жизнь. Ему что, мамы не хватило? Он хочет опростоволоситься ещё раз?
Горько усмехнувшись, я невольно вспомнила эту уморительную историю.
Много лет назад в столице жила женщина великой красоты. Звали её Маргрет Эллисон. Она жила в большом доме, ходила по театрам и балам, и укладывала поклонников в штабеля, шеренги и пирамидки. Её ненавидели, её боготворили, а ещё её очень активно звали замуж. И почему-то из всех достойных она выбрала самого недостойного.
Графа Вердье.
Впрочем, почему выбор пал именно на него, я понимала. Папенька в молодости был очень хорош собой, в кошельке у него всегда водились деньги, на устах — красивые речи, а сам он водился с королевской семьей.
«Отличная партия!», — сказали… все. И ошиблись.
Поначалу всё было чудесно. Они были счастливы и теперь вместе ходили по театрам и балам. А ещё у них родилась здоровая и крепкая дочка.
Она расла веселой и славной девочкой, но былапроблемка — каштановые кудрявые волосы. И нет, с прической всё было отлично, кроме одной досадной детали.
Полного отсутствия белоснежных прядей.
Белые волосы — отличительная черта магов, происходящих из королевской семьи, к которой Вердье тоже относятся правым пальчиком левой ноги.
Так вот. Прошел год — а магии всё нет. Прошел второй, третий, четвертый. Граф Вердье стал нервничать, и тут-то в сказке случается злая ведьма.
Имя ей — Беатриса Грейлис.
Она умело науськала отца, заставив того поверить в неверность жены и сослать её в деревню.
Граф, как человек умный, рассудительный и совершенно не подверженный чужому влиянию!.. быстренько все обстряпал.
Маргарет Эллисон, не привыкшая к тяжелой жизни, сбежала, оставив малютку на попечение тетки Маттис, что держал небольшой приют для
ненужных детей. Там-то я и прожила большую часть своей жизни.
Но самым забавным было то, что Маргарет Эллисон любила отца и не изменяла ему.
Моя магия проявилась несколько лет назад. Об этом прознал граф Вердье, чей сын и дочь оказались едва одаренными. Ещё бы — ведь часто самым сильным ребенком оказывается первый.
Обрадовавшись, он попытался сделать вид, что ничего не случилось, и вернул меня в столицу.
История воистину смешная — глупость графа обсудили все газеты! И только мне одной она кажется грустной. Потому я не позволю отцу и Беатрисе испортить мою жизнь также, как жизнь матери.
Генерал Рандорр, вероятно, прознал о том, что я сильнее Элеоноры, потому изъявил желание получить в невесты девицу поинтернее. Обломится. Я, знаете ли, не трофей. А ещё ценю верность.
Так, ну, а чего я всё о грустном? У меня тут план мести стынет!
Выбросив отца, мачеху и приблудившегося генерала из головы, я достала сундучок с инструментами и взялась за работу.
* * *
Утро следующего дня началось со стука. В коридоре был обнаружен Агес Ферден.
— Я принес тебе задачки, — сказал он, вручив мне исписанные листы. — Там ещё пояснения есть для каждой. Ты их почитай, а то Грейлис может спросить разбор. Где мои бомбочки?
— Спят… — брякнула я, растирая глаза.
— В смысле?..
Тут я наконец вернулась в реальность, переосмыслила вопрос и нехотя сходила за артефактами. Высыпав их в сумку Агеса, я помахала ему ручкой и закрыла дверь.
Улеглась в кровать, завернулась в одеяло и… поплелась к двери, в которую снова кто-то стучал.
На сей раз в коридоре топтался Ферден-младший. Пожелав мне доброго утра (сомнительно!), он протянул доклад про…
— Драконы? Они
