надеюсь, — мрачно протянула я.
— Шапочка тебе удивительно идет. — Произнес принц, откровенно издеваясь. — Куда больше формы боевого факультета.
— И не говори. Черпак тоже в руке неплохо смотрится. Одно удовольствие им по кастрюле стучать.
Перспектива получить по лбу массивным половником принца не впечатлила. Он продолжил ехидно улыбаться и не думал идти дальше.
— Будь так добра, налей вон того супчика, — произнес он, манерно тыкая пальцем в сторону огромной кастрюли. Стоило мне поставить перед ним полную чашку, как Кай скривился. — Какой-то он жирный. Давай лучше вон того?
Следующий суп показался ему слишком постным.
— Могу смешать.
— Как можно? Я бурду не ем. Лучше налей из вон той кастрюли.
— Ну⁈ — рявкнула я, звонко обрушив посудину с жидким бульоном на
линию раздачи.
— Бледноват, — заключил принц. — А сметанки не положишь? О, спасибо, Юрай. Ты так любезна… А кинь-ка ещё щепотку зелени. Замечательно. А суп горячий?
— Теплый, — проскрежетала, теряя терпение.
— Кошмар! Я ем только горячий. Подогреешь? Или ты хочешь, чтобы я заболел?
— Ну уж нет, я не дам тебе укрываться от своих обязанностей за больничным талоном.
— У меня и без него отлично получается, — он выразительно оглядел моё одеяние и обворожительно улыбнулся. — Ну так где мой горячий суп?
Пришлось тащиться через всю кухню к духовому артефакту, греть злосчастный суп и бежать обратно.
За спиной у принца к этому моменту выросла приличная очередь. Всем хотелось получить свой суп, но немилость наследника в качестве приправы получать никто не хотел.
Потому все смиренно молчали и ждали окончания представления.
Все.
Кроме одного долговязого парня в очках и со взрывом рыжих волос на голове. Этот яркий одуванчик громко фыркнул и отважно крикнул:
— А побыстрее выяснять отношения нельзя⁈
Очередь явно хотела поаплодировать этому герою. Я — тоже.
Майерхольд же скосил глаза на очкарика, а после вновь посмотрел на меня.
— Ваш суп, мой принц, — пропела я, протягивая чашку.
Ухмыльнувшись, он выдал:
— Я горячее не ем.
С этими словами он проследовал дальше, предоставив меня на растерзание злой очереди.
— Хочешь, я плюну ему в чай? — спросила моя напарница, когда я разобралась с волной людей.
— Не утруждайся, дорогая. Он этого не заслужил. Просто подлей ему яду, — протянула я устало.
Ладно, это он надо мной ещё сжалился. Если бы мне кто-то посмел портить важные тренировки, я бы придумала месть куда изощреннее.
После обеда нас разогнали по занятиям, а после занятий снова собрали в кухне, вручили по ножику и приказали чистить овощи. Пока Майя — именно так звали целительницу, страдала по поводу скоропостижной кончины своего маникюра, я вынашивала новый план мести.
Танцевать мне и моей женской группировке запретили. Печально, но с этим я как-нибудь смирюсь.
А вот с безнаказанным бездельем принца — нет. Он будет меня учить, и точка.
Осталось придумать, как склонить его к этому.
Через несколько часов нас отпустили. Майя рассказала напоследок парочку сплетен, чмокнула меня в щеку и побежала брать штурмом ближайший салон красоты, дабы сделать там новые ноготочки.
Проводив её озадаченным взглядом (зачем делать новые ногти, если завтра им вновь придется встретиться с мешком картошки?), я отправилась на поиски кабинета номер 36, в котором скрывается клуб артефакторов.
Боевой факультет — это, конечно, прекрасно. Но лишних зубов у меня нет. Глаз — тоже. Подтягиваться я не умею. И хороша я всего в одном виде спорта — в художественном возлежании на кровати. Из всего этого вывод напрашивается сам: я должна перейти на другой факультет.
И раз уж есть возможность попасть к артефакторам, то грех ею не воспользоваться! Тем более, я в этой сфере уже, можно сказать, звезда. Меня должны взять с руками и ногами…
— Мест нет, — буркнул глава клуба через щелочку.
— Как это — нет?
— А вот так. Иди отсюда.
Нахал попытался закрыть дверь, но я оказалась шустрее и просунула ногу. Парень возмущенно крякнул… и продолжил пытаться закрыться в кабинете!
Такого хамства моя тонкая душевная организация стерпеть не могла. Навалившись, я выиграла битву за дверь и триумфально протиснулась внутрь.
— Ну это уже ни в какие ворота не лезет! — пробурчал глава, который оказался… знакомым очкариком из столовой.
— Значит надо резать на части, — заключила я философски, оглядываясь. Кабинет 36 представлял из себя небольшое помещение, из которого был проход в мастерскую. Тут пахло техническим маслом, магией и инструментами. — Итак, повторяю, я пришла записаться в клуб.
— Итак, повторяю, у нас нет мест, — чеканя каждое слово, протянул этот вредина.
В этот момент из мастерской выбежала девушка.
— Идите вы все к черту со своими шестернками! Весь маникюр из-за вас испортила! Тьфу! Я ухожу!
Задев рыжика плечом, она процокала на каблуках к выходу и действительно ушла, громко хлопнув дверью.
Не растерявшись, я сказала задорно:
— А у меня нет маникюра!
— А у нас всё ещё нет мест!
Какой непробиваемый. Ну ничего, у меня на любой грецкий орех найдется свой камушек.
29
Я смотрела на рыжика, рыжик смотрел на меня. Я продолжала смотреть на рыжика, рыжик продолжал смотреть на меня. Наконец уровень напряжения между нами вырос до такой степени, что у главы клуба дернулся сначала правый глаз, после левый, а потом он так и вовсе чихнул. Благо — не на меня.
— Шла бы ты отсюда, — протянул он, отчаянно сморкаясь в платочек. — У меня аллергия на наглых девиц.
Какая жалость. У меня болезненное чувство справедливости!
— Объясни причину, — потребовала бойко.
Вместо ответа парень снова высморкался, хлюпнул носом и придумал явно на ходу:
— Ты не прошла испытание! — мысль ему понравилась. Обрадовавшись внезапному приступу остроумия, он продолжил: — Все члены нашего клуба проходят испытания. На ловкость, на хитрость, ну и так далее.
— Несите своё испытание. Я готова.
Артефактор нехорошо оскалился.
— Ну хорошо, тогда твоя задача… — в этот момент должна была прозвучать барабанная дробь, но вместо неё рыжик снова чихнул и выдохнул: — украсть любимую рубашку Кайрата Майерхольда!
Угу. Ясно. Кому-то досталось испытание на ловкость, кому-то на хитрость, а кому-то на плаху за воровство у королевской особы.
А мне нравится этот парень. Мозговитый. Знает, как устранить врага его же руками.
— А какая у принца любимая рубашка?
— Красная. С золотой вышивкой. Он носит её чаще всего.
— Какой ты внимательный. Небось днем и ночью за Каем следишь.
— Я за всеми слежу. И хватит ерничать. Даю тебе на всё про всё три дня.
— Идет, — хмыкнула я.
Глаза артефактора заинтересованно вспыхнули. Он определенно не верил в то, что здравомыслящий человек согласится
