покинуть поместье? — поддразнила я.
На его губах промелькнула лёгкая улыбка.
— Время от времени мне разрешают выйти подышать свежим воздухом, — пошутил он, но тут же вновь стал серьёзным.
— Ты нашла новую работу или… — в его глазах вспыхнула надежда.
Я выпрямилась и выпалила:
— Мы с сёстрами вяжем носки… и занимаемся другими делами тоже.
Мысль о том, что Нико может меня жалеть, была острой и неприятной.
— Так что, если ты знаешь кого‑то, кому нужны новые носки, пожалуйста, направь их к сёстрам Уинтерс. Мы также занимаемся штопкой и принимаем заказы на другие вязаные изделия. — Почему бы не привлечь побольше клиентов, если есть возможность. — Мы всегда рады дополнительной работе.
Пока я говорила, его взгляд скользил по мне, и я увидела, как тревога вернулась, но теперь уже в полную силу, затмив прежние радость и облегчение.
Мои плечи невольно ссутулились когда меня охватило смущение. Я взглянула на себя, на перепачканные землёй пальцы, на выцветшее платье, которое теперь немного висело на мне. Я сжала и разжала руки, понимая, что вид у меня сейчас разительно отличался от того, каким он был в Доме Фоулер. Ведь там я была в накрахмаленной униформе, сытой и куда менее загруженной, чем теперь. Когда я снова посмотрела на него, он уже разглядывал наш коттедж. А когда его взгляд вернулся ко мне, тревога в его глазах усилилась вдвое, а на лбу и в уголках глаз появились морщинки.
Я сцепила руки перед собой. Неужели всё выглядит настолько плохо? Мне захотелось закрыть лицо грязными руками, но это лишь усугубило бы впечатление, поэтому я вместо этого вздёрнула подбородок, пытаясь нащупать уверенность, которой на самом деле не чувствовала.
Он с трудом сглотнул.
— Я не знал, что ты живёшь на территории поместья, — в его голосе прозвучала какая‑то пустота, что вроде бы была совсем несвойственна ему.
— Мой отец много лет проработал кузнецом. Вот почему я подумала, что нам с Сесиль будет безопасно вернуться сюда.
Он кивнул, но отвел взгляд, на его лице было выражение явного опустошения, которое я не поняла. Я еще раз осмотрела его одежду, он выглядел таким собранным. Как он вцепился в бухгалтерскую книгу. Она была точно такой же, как те, что я видела у него на столе. Бухгалтерские книги, которыми он пользовался как управляющий Домом Фоулеров.
У меня упало сердце.
— Николай, почему ты здесь?
Его лицо было повёрнуто в профиль, и я смотрела, как двигается его кадык. Потом он обернулся ко мне:
— Я здесь по делам управляющего поместьем.
Я приподняла бровь и одновременно нахмурилась, отчего на переносице появилась складка:
— Не понимаю.
Пальцы, сжимавшие гроссбух, дрогнули, но он сохранил неподвижность, удерживая деловой тон:
— С арендной платой за этот дом возникают постоянные проблемы.
Я несколько раз моргнула, а потом вспомнила документ, который видела:
— Да. — Почему‑то было важно, чтобы он знал, что я не совсем в неведении. — Сёстры говорили мне, что отец какое‑то время задерживал платежи, но потом мы их погасили. Верно?
Его лицо напряглось, и он произнёс с явной неохотой:
— Какое‑то время, да. Но последний платёж так и не был внесён.
Я была уверена, что шок и тревога явственно отразились на моём лице, а лёгкие словно перестали работать. Почему я об этом не подумала? Почему не спросила, уплачена ли арендная плата? Как я могла упустить это из виду?
И что ещё хуже, если он пришёл из‑за аренды…
— Нико, ты пришёл, чтобы выселить мою семью из дома?
Он быстро замотал головой:
— Никак нет. Я здесь лишь для того, чтобы разобраться в ситуации.
Я выдавила нечто похожее на смешок и подняла взгляд, стараясь не дать жжению в глазах перерасти в слёзы. «Ситуацию»? Ситуация заключалась в том, что я не знала, где нам взять деньги на аренду, и, судя по тому, что я видела в отце, дальше будет только хуже, а не лучше. Но я не могла этого сказать. Поэтому собралась с духом и спросила:
— Что тебе нужно узнать?
— Эм… — Он опустил взгляд, словно сверяясь с записями, хотя гроссбух так и не открыл. — Вы с сёстрами вяжете и продаёте носки?
— Да.
— А что насчёт вашего отца? Ты что‑то говорила о кузнечном деле? — спросил он, будто надеясь, что мой ответ уменьшит тревогу, которую он явно испытывал. Несомненно, ему хотелось убедиться, что мы сможем оплатить аренду, ведь тогда ему не придётся беспокоиться о неприятной необходимости выселить нас и найти новых жильцов, способных платить. Тем более что он явно переживал за меня.
Я не могла дать ему такой надежды. Вместо этого плечи мои опустились, и мне пришлось приложить массу усилий, чтобы сдержать гримасу недовольства, не позволив губам искривиться в хмурой складке.
— Он работает, когда может. — Я не стала упоминать, что за последние два месяца он вообще не смог выполнить ни одной работы.
Нико переступил с ноги на ногу, и я вспомнила, что даже не пригласила его в дом. Да и сейчас не стану, так как сёстрам точно не нужно знать об этом визите.
Он провёл рукой по лицу и прикусил нижнюю губу, явно раздосадованный.
— Я должен был догадаться.
— О чём? — спросила я, не имея даже примерного представления о его мыслях.
— Должен был понять, что что‑то не так, когда меня сюда направили.
— Я всё ещё не понимаю.
Он пристально смотрел на меня несколько напряжённых мгновений, губы его были плотно сжаты.
— Это Брунсон предложил лорду и леди Колдерон, чтобы я провёл проверку всех арендованных владений.
Брунсон?
— Почему он…
— Я пока только осваиваюсь на посту управляющего поместьем и ещё пару месяцев не задумывался бы о том, уплачена ли аренда, — он махнул рукой. — Я видел достаточно, чтобы понимать: кое‑где платежи просрочены. Но раньше мистер Пеннсворт шёл навстречу арендаторам, а лорд Колдерон проявлял снисходительность.
До меня постепенно доходил смысл его слов.
— Но не в этот раз, так?
Он сердито покачал головой:
— Доброжелательность лорда Колдерона не выдержала напора решимости его жены. Если ей в голову запала какая‑то идея, она непременно добивается воплощения той.
— И эту идею ей внушил Брунсон, — сказала я, зная, что это правда. Леди Колдерон смотрела на старого дворецкого словно на отца и доверяла ему во всём. Я выдохнула с чувством поражения и тяжесть безысходности навалилась на плечи. — Ему было мало просто уволить меня. Он должен ещё и разрушить мою семью. Почему? — вырвалось у меня в отчаянии. — Почему он меня ненавидит? — Я прижала тыльные стороны ладоней к глазам, сдерживая слёзы.
