— Красивый язык. А о чём песня? — девочка отпустила мою талию и прямиком бухнулась на диван.
— О жизни, — вздохнула я, присев рядом с ней, — о том, что мы живем в придуманном кем-то мире.
— А-а-а, — сделала она умное лицо. — Расскажи лучше, где ты была? Говорят, у изгоев. Как они там живут?
— Ужасно, — притворно вздохнула я, — мне пришлось работать, полоть грядки, мыть посуду. Представляешь?!
А что делать? Легенду надо поддерживать, тем более это почти правда.
— Условия жизни — просто кошмар! Хорошо, что я вернулась, — улыбнулась и потрепала Криспи за косичку. — Больше ни ногой отсюда!
— Бедняжка, но ничего, ты вернулась и теперь всё будет, как прежде, — девочка искренне обняла меня. А мой братик растёт прямо на глазах, — переключилась она с темы. — Он уже улыбается мне, когда я с ним играю. Такой милый!
— О, точно, может, навестим его? Надеюсь, мне разрешат снова с ним нянчиться?
— Конечно! Мама будет только рада, — обрадовалась кузина. — Пошли, он наверное, уже проснулся.
Хоть какой-то плюс пребывания здесь — дети. Они чистые и не испорченные. Пока…
* * *
До обеда я провела время с Криспи и её братиком: играли, меняли пелёнки, кормили малыша, в общем, было чем заняться.
В столовой я увидела остальных членов семьи первого круга. Они уже знали о моём возвращении и не проявляли ко мне интерес.
Олинирия поначалу тоже не обращала на меня внимания. Но к завершению трапезы, когда подали чай и десерт, она все же обратилась ко мне.
— Лианирия, какие выводы ты сделала после своей выходки? — жрица с ухмылкой посмотрела на меня.
— Во-первых, я была не права, проявив свою горячность характера, — еле выговорила я, стараясь быть спокойной. — Во-вторых, дома, среди близких людей, всегда лучше. Ну, и в-третьих, я согласна выйти замуж за белатора. Как там его?
— Аргольд, — подсказала Олинирия.
— Да, за него, — улыбнулась я, поднося чашку ко рту.
— Молодец, правильные выводы сделала, — прищурилась жрица. — Даже удивительно.
— Не буду кривить душой, — вздохнула я, — мне здесь не место. Я выросла в другом мире, здесь всё чуждо. Я хочу вернуться в Сиреш или хотя бы иметь возможность видеться с родными, что воспитали меня. Белатория не настолько закрытая страна, поэтому замужество — это мой шанс видеться с Марианной и её семьей.
— Что ж, логично, — ухмыльнулась довольная ведьма. — Думаю, Аргольд не запретит тебе с ними встречаться. Убедила.
— Только у меня одно условие, — выпрямила спину. — Я не буду посещать уроки по "Магии любви". Инициацию я прошла, мне совсем не интересна программа этого курса.
— Как хочешь, — хмыкнула тётушка, — Аргольд всё равно женится на тебе только для того, чтобы ты родила ему одаренное магией потомство. И ему всё равно, искусна ты в постели или нет.
— Вот и отлично! Значит, через пару месяцев, я стану замужней дамой. И смогу покинуть остров, — довольно улыбнулась я.
— Остров ты покинешь только тогда, когда родишь дочь! — сурово напомнила она про традиции острова.
— А это обязательно? — недовольно посмотрела я на Олинирию. — Зачем вам моя дочь?
— Обязательно! Сильные ведьмы должны служить острову, на благо его. И сохранять силу первого круга!
— А почему тогда мне можно покинуть остров? — недоуменно взглянула я на тетушку. Темнит, зараза.
— Тебе не повезло. Воспитание другого мира слишком сильно в тебе, ты не сможешь принести большую пользу Алтории. Сама говорила, тебе всё чуждо здесь. Самое лучшее, что ты можешь сделать — это стать женой Аргольда и укрепить наш союз с белаторами. Родишь ему сильных наследников, как никак ты старшая дочь старшей. А вот твоя дочь будет воспитываться здесь, она будет более полезной острову.
— Понятно, — я терпеливо вздохнула. Ишь, на дочь мою уже позарилась. Ничего, я ваши порядки разрушу. Рано или поздно этому домострою придёт конец.
[1] Текст песни “Шелкопряд” группы Fleur
Глава 10
Проснувшись посреди ночи, я судорожно искала ручку и бумагу. Мне опять приснилась мама и она снова пела колыбельную. Я запомнила все строки. И теперь, пока в голове роились строчки песни, искала чем записать, пока не забыла.
Хлопком включила магический шар, он тускло осветил комнату, но я всё таки нашла перо и листок в соседней комнате. Быстро начала писать текст. Через минуту я внимательно посмотрела на бумагу.
"Баю-баю, баю-бай
Спи, малышка, засыпай
Мою песню вспоминай,
Ленты в косы заплетай.
Месяц рожки показал
И на север поскакал.
Ты за ним поспеши,
Папе новость расскажи.
Капля моря моя,
Все расскажет она.
Ты её пробуди
Не водой сполосни.
Баю-баю, баю-бай
Спи, крошка, засыпай.
Мою песню вспоминай,
Ленты скоро заплетай."
Глаза часто моргали, всматриваясь в буквы. Написала я текст на русском. Так точно никто не сможет прочесть, даже если найдет его.
Но смысл послания я так и не поняла. Кроме того, что я должна отправиться на север, где мой отец и рассказать ему всё.
А что рассказать? Да и мертв он. Кому рассказывать?!
Капля моря должна мне всё рассказать. Как это?
Пробудить её не водой. А чем тогда?
Абра-кадабра какая-то. Послание в виде колыбельной зашифровано. Придётся попотеть, чтобы выяснить, что хотела мама передать.
Листочек я сложила и убрала его в стол. Всё равно никто ничего не поймёт, если найдёт.
Снова легла, укутавшись в одеяло. Но сон долго не шёл, в голове крутилась колыбельная. Главное, что я, наконец, запомнила её. Теперь осталось только расшифровать. Нужно написать Ниларии. Может, она что-то вспомнит или поймёт о чём речь. Что за капля моря? Завтра же на прогулке положу записку в тайный почтовый ящик. Успокоившись, я всё-таки заснула.
И снились мне горячие губы дракона, его сильные руки. Нард целовал меня неистово, страстно. А я отдавалась ему всем сердцем и телом. Внизу живота пылал огонь, жажда ощутить Нарда внутри себя превратилась в тягучую боль.
Именно от боли я и проснулась. В комнату сочился предрассветный сумрак. Уже утро.
Но с пробуждением боль не утихла. Я перевернулась на бок, скрючившись от спазма. И поняла, что между ног сыро. Рукой провела по внутренней стороне бедра. Взглянула на ладонь. Кровь.
И я разрыдалась. От боли, от умершей надежды, которая тлела где-то глубоко в сердце, что возможно после близости с драконом я могла забеременеть и частичка Нарда будет всегда рядом со мной. Но увы, начавшаяся менструация говорила об обратном.
Наревевшись, я встала и отправилась в ванную. Помню, видела там в шкафчике прокладки, сделанные из ткани.
Когда я вернулась в спальню, на небе уже появились первые лучи солнца. Что-то нужно делать с постелью. Отнести простынь в прачечную? И где она?
Мысли прервал стук в дверь. Это была горничная. Она каждое утро стучала, чтобы убраться в комнате, но я её отправляла. Сама всё делаю.
Но в этот раз я впустила её.
— Доброе утро, — склонила она голову.
— Нирелла, доброе утро. Нужно поменять простынь, у меня начались месячные кровотечения, — прошла я в спальню, указав на кровать. — А где взять чистую простынь, не знаю.
— Не переживайте, я всё сделаю, — улыбнулась она, довольная, что я, наконец-то, дала ей работу.
— Хорошо, спасибо большое, — искренне поблагодарила я её.
Девушка слегка удивлённо посмотрела на меня и принялась снимать простынь.
Я же пошла в гостинную комнату, чтобы написать письмо прабабушке. И положила его в ридикюль, который беру с собой на прогулку с малышом-белатором.
Настроение пропало, за завтраком я молчала, не обращая ни на кого внимания. Но Олинирия, которая сегодня вдруг явилась в столовой, сразу подошла ко мне и растянула довольную улыбку.
— Поздравляю тебя, Лианирия. Теперь ты точно можешь стать женой Аргольда, — и повернувшись к Амалирии, произнесла. — Нужно отправить письмо Ревальду, сообщить, что его сына ждёт невеста. Да какая! Старшая дочь от старшей дочери! К тому же она чиста после инициации, — улыбка жрицы была искренной. Конечно, ждёт не дождётся, когда я свалю отсюда.
