так себя вести⁈ Ее не выгонять надо, а убить. Придушить. Но от одной только мысли, что со мной станет, если я ее коснусь, скулы сводит.
Что за напасть? Богиня правда уже не на стороне наследников Святых — ибо это сущее проклятие.
Перекрываю кран, вылетаю в комнату и отворяю окно нараспашку. Прохладный воздух врывается в спальню, забирается под рубашку, остужает разгоряченную плоть и разум.
Успокойся, Дэмиан. Терпи. Тебе не впервой усмирять эту тварь внутри себя. Но почему… Почему Он вдруг срывается с цепей при виде нее?
В беседке я не придал этому значения. Списал все за злость и растерянность от встречи. В ее комнате ощутил его желания куда четче, но мог приструнить. В коридоре, когда эта безродная решила вернуть свой камертон, я даже увлекся. Не сразу отличил Его от себя. И вот это было опасно.
Это стало последним тревожным звонком.
Она должна была исчезнуть, как только я поставил мишень на ее ровном белом лбу. Должна была бежать. Но осталась даже после обвинения в краже, смотрела мне прямо в глаза без капли страха, и в тот момент… Он стал еще сильнее.
Я удержал контроль, но не помню, когда в последний раз приходилось использовать для этого столько сил.
Почему Он тянется именно к ней? Почему становится сильнее рядом с ней?
Искать ответ подобно смерти. Нужно избавиться от Проблемы, пока я не потерял все, включая собственное лицо.
Нельзя подходить к Яре Шторм! Нельзя приближаться и даже смотреть!
Нужно просто продержаться пару дней. Она все равно не выдержит того, на что себя обрекла своим упрямством!
«Все скоро вернется на свои места», — повторяю про себя как заклинание, закрываю окно, успокаиваюсь, но зря.
Эта заноза готовит мне сюрпризы…
Глава 20
Начало кошмара или не та стратегия
Яра Шторм
Как же я устала! Думала, чистить рыбу по двенадцать часов в день невыносимо, но нет. От запаха рыбы куда проще отмыться, чем от той гадости, что выливается мне на голову в любом неожиданном месте.
Хочется кричать. Хочется выть от того, насколько же подлые маги, оказывается, собираются стать будущими героями Тэриаса — заклинателями.
Эти же будущие герои не чураются наложить заклятие на дверь туалета, чтобы я опоздала на занятие. Не чураются сунуть дохлых крыс (и где только они их нашли?) в шкафчик, пока я на последнем издыхании прохожу физическую подготовку. Не чураются даже обмазать дверную ручку комнаты разъедающей пальцы субстанцией.
Но самое худшее — профессора и не думают их унимать. Да, перед глазами старших никто не решается делать пакости, но все прекрасно знают, что происходит.
Знают, что, когда я прихожу в аудиторию со склеенными волосами — это не новая мода, а результат чьей-то ловушки. Но вместо того, чтобы хотя бы спросить, как это случилось, меня в лучшем случае награждают презрительным взглядом. В худшем — выгоняют, чтобы «не воняла».
Все считают меня воровкой, которая недостойна места в этой академии. Все, кроме профессора Ривза.
В его кабинетах и прячусь после занятий, чтобы сделать уроки. Потом перебежками, как какой-то преступник в розыске, добираюсь до гончарной мастерской, чтобы отработать наказание.
Пятый день подряд прихожу в гончарный цех, и пятый день подряд чувствую себя изгоем даже здесь. Трое мастеров, которые заведуют цехом, сразу дали понять, что таким, как я, не рады. Не словами, а выражениями лиц.
Выдали задания, ничего не объяснили, а затем шептались, думая, что я их не услышу. Либо же им было наплевать на это.
— Не нашли другого места, куда сослать воровку? — ворчала госпожа Труда, главная из них.
— У нас тут что, приют для преступниц? — поддакивал ей худощавый мужчина, который мне даже имени своего не назвал.
Велел называть его мастером, и не отвлекать по мелочам. Вопрос о том, как именно замешивать глину, он тоже счел мелочью, фыркнул и велел третьему мастеру, точнее подмастерье мне все объяснить.
Молоденькая девочка явно не хотела проводить время с преступницей, потому задрав нос, сухо объяснила азы и убежала к остальным.
Место, где я надеялась найти спокойствие и тишину, стало не лучше коридоров академии. Но теперь еще и пальцы испортились, и вкус глины никогда не уходит с языка.
Признаюсь, в голове я прокручивала пару идей мести, но пришлось выбрать другую стратегию. Да и профессор Ривз дважды подчеркивал, что война требует больше сил, чем засада. Говорил, что однажды всем надоест меня доставать. Они помучат неделю-другую, потом займутся своими делами. А перед Днем Свержения вновь станет жарко.
«Потому, Яра, воспринимай то, что сейчас происходит, как тренировку. Прячься от врагов, раскрывай ловушки заранее, и это сделает тебя сильнее. Концентрируйся на улучшении навыков, а не на жалости к себе и злости из-за несправедливости», — советовал он. Но ловкость и проницательность пока что оставляет желать лучшего.
Попрощавшись с мастерами, выхожу во двор. Окидываю взглядом темнеющее небо и заглядываюсь на стрелку часов, которые видны из любой точки академии.
Выжидаю, когда останется лишь несколько минут до начала комендантского часа. Так проще возвращаться, меньше шансов на кого-то нарваться. А там вверху, на шестом этаже меня уже который день поджидает Иша, чтобы подать сигнал, если есть какая-то опасность.
Но сегодня подруги не видно, а в коридорах особенно тихо. Дверь в комнату оказывается открытой, и сердце падает в пятки. Врываюсь, испугавшись за соседку, но с Ишей все хорошо.
Она судорожно отряхивает мою постель, испачканную чем-то черным.
— Яра! — замечает меня подруга. — Прости, я не хотела их пускать, но они были сильнее.
— Тебе ничего не сделали?
Осматриваю ее перепачканные руки и лицо. Все в саже.
— Нет, — заверяет подруга.
Убедившись, что она не пострадала, перевожу взгляд на постель.
Сил на стирку нет. Матрас можно перевернуть, а утром встану, отмою и до вечера просохнет.
Немного поговорив с подругой и вместе почитав книги, которая приносит Иша для нас двоих из библиотеки, ложусь спать. Просыпаюсь по привычке на рассвете, делаю то, что задумано, и позавтракав вчерашними булочками прямо в комнате, выхожу с Ишей на занятия. Тут-то начинается очередной круг кошмара.
— Эй, воровка! — окликает Рузанна, перехватив нас в саду перед пятой башней.
— Она не… — пытается огрызнуться подруга, но я легонько сжимаю ее локоть.
Мы уже сто раз обсуждали, что споры делают лишь хуже. Да и Ише лучше не вступаться, она тоже не на хорошем
