жар сплавит воедино…
Она сосредоточилась, позволяя своей Силе – целительному яду – проникнуть в рану, выжигая боль и заражение, сплавляя разорванную плоть и сосуды. Старое ослабевшее тело вспомнило, что значит жить. Пробудились его скрытые силы, подчиняясь воле жрицы – ускорить исцеление во множество раз, словно много дней сложилось воедино в эти мгновения.
Старик забился в агонии, издав хриплый вой. Его тело задергалось, глаза закатились, изо рта пошла пена. Рана стала горячей, как угли костра, но Мерит не отнимала ладони.
– Что ты творишь?!
Голос Рамоса прогремел прямо над ней. Он только что сразил разбойника, пытавшегося подобраться к жрице со спины.
– Ты же убиваешь его!
Мерит зажмурилась, не позволяя его ярости отвлечь ее, и завершила исцеление. В тот момент, когда Рамос уже попытался оттащить ее от кормчего, судороги прекратились. Старик обмяк. Его дыхание выровнялось. На месте ужасной раны остался ярко-розовый шрам. Кожа в том месте была грубой и неровной, но цельной.
Кормчий открыл глаза, глядя на жрицу, на ее окровавленные ладони.
– Ты… спасла меня, когда я уже слышал голос милосердного Упуата, проводника душ…
– Рано тебе еще идти за черным псом в Дуат, – слабо улыбнулась Мерит.
– Благодарю тебя, жрица… – Кормчий сжал руки девушки. На кончиках ее пальцев еще мерцал золотистый отсвет, смешавшийся с кровью. – Я так хотел еще успеть увидеть родных.
Он ощупывал свой бок и с изумлением, граничащим с суеверным восторгом, смотрел на Мерит.
Воззвание и исцеление забрали все ее силы. Перед глазами плыло. Мерит кивнула медленно, боясь, что потеряет сознание от слишком резких движений. Сражение вокруг стихло – или, может, это просто реальность ускользала от нее. Рассеянно она посмотрела на свою залитую кровью тунику. И поняла вдруг, что проваливается куда-то далеко.
Сильные руки подхватили ее, не давая упасть. Мерит почувствовала, как Рамос поднял ее, прижимая к себе. Покачиваясь на волнах полузабытья, она подумала, что ей нравится его запах, даже с примесью пота и крови. Живой и опасный.
Их взгляды встретились. В его глазах больше не было ни насмешки, ни гнева – только тревога за нее. Потрясение. Глубочайшее уважение… и что-то еще.
– Ты не перестаешь изумлять, львица, – прошептал он хрипло. – И пугать до самого нутра. Это ведь ты призвала тех созданий?
Она хотела отстраниться, но не нашла в себе сил. В его объятиях было… убежище.
– Другие раненые… я должна… – тихо начала жрица.
– В моем отряде и в судовой команде есть пара целителей. А ты должна отдохнуть.
Хотелось упрямо поспорить, но мягкая темнота закружила ее. Закрыть глаза всего на пару мгновений, немножечко отдохнуть, и тогда она сможет… сможет…
Джер стоял на краю рощи – невидимая тень, слившаяся со стволом огромного тамаринда. Он видел ярость отряда Соколов и бегство разбойников, которых гнал чистый ужас. Видел агонию кормчего и невероятное исцеление. Слышал эхо заклинаний в ночи и десятки, сотни маленьких лапок, скребущих по древним камням, – хотя здесь не было никаких камней.
Уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке. Его внимание было приковано к чародейке, о которой предупреждал Маи. К жрице Серкет.
Он раскрыл ладонь, глядя на оберегавший его в эту ночь амулет – крошечную статуэтку скорпиона из черного обсидиана. А потом медленно поднес к губам, словно посылая своей противнице тайный поцелуй… или отмечая ценную фигуру.
Игра усложнялась и становилась все интереснее. А Джер всегда любил вызовы.
Глава 10
Долгожданная встреча
Реальность возвращалась медленно, наполненная возмущенными голосами. Кто-то ожесточенно спорил над ней, но обрывочные слова складывались во фразы не сразу.
– Что ты тут из себя сторожевого пса изображаешь? Ты ей никто!
– Мальчик, не путай, с кем ты говоришь и как. Возвращайся лучше к своим камушкам.
– Считаешь, раз мечом махать умеешь – так тебе и можно все?
– Мое «махание мечом» спасло и твою шкуру. И чего ты так распереживался, как будто я тут твою невесту тискаю?
– Боги, вы оба! Прочь из шатра! Мерит нужен покой.
Голос Нефертити, спокойный и властный, заставил всех притихнуть, а жрицу – окончательно прийти в себя. Открыв глаза, она поняла, что лежит в шатре, бережно завернутая в покрывало. Подруга сидела рядом, заслоняя ее ревностно, как львица, защищавшая логово. Даже Миу, устроившаяся рядом, тихо зашипела.
– Мерит, слава Богам, ты пришла в себя! – воскликнул Тутмос и бросился было к ней, но его остановила крепкая рука Рамоса.
– Ты не слышал приказ госпожи? Мы уже уходим. Оба.
Рамос разве что не вытолкал Тутмоса из шатра и ушел следом. Снаружи они еще тихо переругивались, но жрица не могла разобрать слов.
Когда полог шатра запахнулся и внутри осталась только Нефертити, Мерит позволила себе тихо рассмеяться. Получилось едва слышно, шелестяще – голос еще не успел вернуться. Подруга помогла ей сесть, поднесла чашу с прохладным травяным отваром. Миу уже терлась о руки хозяйки, мурлыкала вопросительно, музыкально, точно спрашивала по-своему, все ли теперь хорошо.
Прекрасное лицо Нефертити побледнело и осунулось от усталости и волнения.
– Как же я за тебя волновалась. Ты так бездумно сбежала из шатра в самый разгар боя! Но мне все рассказали. И про скорпионов, и про кормчего.
– Главное, что ты в порядке, – улыбнулась Мерит, пригубив отвар. Она стала пить его небольшими глотками, чтобы тело привыкло. Потом сбросила покрывало и окинула себя взглядом – на ней была чистая туника. – Спасибо, что помогла переодеться. А то в том виде мне разве что на стол бальзамировщика.
– Признаться, ты такой и выглядела, когда командир Рамос принес тебя в шатер. Кожа посерела, словно зола, и сама едва дышала. Давай ты больше никогда не будешь так меня пугать?
– Если только не будет необходимо, – улыбнулась Мерит и посмотрела на свои руки в браслетах.
Нефертити проследила за ее взглядом.
– Снимать я их не решилась.
– Да, правильно. Это опасные артефакты. Я сама не касаюсь их без лишней нужды, – сказала жрица, отставляя опустевшую чашу. Аккуратно сняв браслеты, она бережно завернула их в отрез льна и убрала на самое дно сумки с ритуальными принадлежностями.
Голова еще немного кружилась, но силы постепенно возвращались к ней.
– Долго меня не было с вами?
– Мы решили немного задержаться, – уклончиво ответила Нефертити, но под ее пристальным взглядом сдалась. – День и ночь. В это время мы занимались ранеными и подготовили тела погибших, чтобы отправить их родственникам для погребения. Нелегкое бремя, но необходимое. Каждый из них заслуживает достойного посмертия.
– Много погибших? – тихо
