и для нее. Мерит подумала о том, что Тутмос слишком устал, чтобы спросить даже, не голодна ли она и как пережила ужас нападения.
Рамос ел быстро, с аппетитом, и девушка последовала его примеру, закинула в рот кусочек жестковатой утки. Походный повар был, конечно, не то, что в доме господина Нехеси, но получилось неплохо, даже вкусно. Воин протянул ей свою флягу с водой просто, не спрашивая, и Мерит сделала несколько глотков.
– Сегодня ты ведь и правда спас всех нас. Прямо как в легендарных сценах охоты фараонов. Торжество над злом.
– Тот бедняга, мне кажется, обезумел. Или мы зашли на его территорию. Эх, в другое время я бы распорядился, чтоб мертвого зверя выловили. И заказал бы ритуальные украшения из его костей кое-кому в подарок.
Мерит подумала о женщине, которая могла быждать его где-то. Например, в столице.
– Знаешь, я хорошо помню, как жрицы привели тебя ко мне тогда. Попросили научить постоять за себя. Подготовить. И мне нравилось смотреть, как ты тренировалась, оттачивая движения.
Девушка почувствовала, как щеки вспыхнули.
– Ты же постоянно смеялся надо мной.
– Смеялся над неловкостью, да. Но не над упорством. Никогда. – Рамос посмотрел на нее. В темных глазах отражались далекие отблески костра и лунное серебро. – Вижу его и сейчас. Тот же огонь. Только теперь он… направленный. Как жало скорпиона перед ударом. Опасно и завораживающе.
Мерит сделала еще один глоток из его фляги, чтобы скрыть смущение. Прохлада воды ласкала горло так же, как тепло слов – сердце.
– А ты, командир, стал говорить иначе, – подначила она. – Или воды Хапи смягчили тебя?
Рамос рассмеялся, как всегда, заразительно.
– Наверное, это годы, Меритнейт. Зато теперь я понимаю, некоторые опасности стоят того, чтобы подпустить их ближе, узнать.
Он смотрел так пристально, что жрице стало неловко. Но прежде чем она успела ответить, из темноты ниже по течению донесся крик.
– На нас напали! Напали! – кричали со стороны дальней стоянки.
Зазвенело оружие, и слова потонули в звуках боя и паники. Рамос взвился на ноги. Меч уже был в руке воина. Его голос властно прорезал ночь:
– К оружию, Соколы!
По его команде воины разделились – часть оцепила шатер Нефертити, часть устремилась на помощь гребцам. Схватив Мерит за руку, Рамос бегом вернулся в лагерь, чуть ли не таща за собой девушку. Она не сопротивлялась, просто старалась поспевать за ним.
Рамос втолкнул Мерит в шатер, коротко посмотрел на Нефертити, убеждаясь, что с девушкой все в порядке.
– Не выходите, – приказал он и задернул полог.
Мерит знала – он возглавит стражу у шатра. Приказ Тэйи был очевиден. Снаружи прозвучала его команда:
– Вы шестеро – со мной. Оцепить шатер! Охранять ценой жизни, если придется.
Нефертити держалась со спокойным достоинством. В ее руке был зажат кинжал. Обняв жрицу, она сказала успокаивающе:
– Все будет хорошо. Мы переживем эту ночь.
– Боги на нашей стороне, – кивнула Мерит.
Обе они с тревогой прислушивались к происходящему. Там, снаружи, были люди, не умевшие сражаться. И среди них – Тутмос! Судя по взгляду Нефертити, она подумала о том же.
Тени мелькали за полотняными стенами шатра в багровых всполохах костров. Сходились и расходились в смертоносном танце. Их искаженные формы напоминали многоликих чудовищ Дуата[23].
Мерит невольно вздрогнула, услышав чей-то пронзительный крик боли. Насколько она могла судить, Соколы оттеснили отряд дальше от стоянки. Улучив момент, жрица чуть отодвинула полог, чтобы посмотреть. Мельком увидела воина, пригвоздившего копьем кого-то из нападавших. И еще двоих, сошедшихся в схватке на коротких мечах. Но не Тутмоса.
Она отпрянула, когда стрела просвистела совсем рядом.
– Не выходи, – предупредила Нефертити. – Мы будем только мешать нашим стражам.
– Погоди, я знаю, что делать.
Мерит бросилась к своим вещам. Из глубины сумки с ритуальными принадлежностями она извлекла два парных браслета с изображениями скорпионов. Этим колдовством надлежало пользоваться осторожно, только в самых крайних случаях, но разве сейчас был не такой?.. Нефертити изумленно распахнула глаза – она знала.
Мерит опустилась на колени, прижала ладони к земле и зашептала воззвание:
– Владычица Серкет, матерь скорпионов,
Разящая и исцеляющая,
Услышь свою верную жрицу,
Яви мне свое благословение,
Наведи на моих врагов жало твое смертоносное.
Я призываю свиту твою в черных доспехах.
Воинов тишины, чье оружие не ведает промаха.
Твой яд – наше спасение,
Твой яд – беда для тех, кто жаждет
нашей гибели.
Имя твое да звучит, не смолкая:
Серкет, Серкет, Серкет!
Казалось, тени в шатре стали глубже и сама ночь – темнее. Шепот Мерит дробился многоликим эхом намножество бесплотных голосов. Нечто отозвалось ей из потусторонних глубин. Она услышала десятки, сотни маленьких лапок, скребущих по древним камням.
В следующий миг снаружи раздались уже другие крики – боль и ужас, перемежавшиеся недоуменными возгласами стражей. Их темное колдовство не тронуло.
– Кого ты призвала? – прошептала Нефертити.
Мерит поднялась и чуть улыбнулась.
– Ты же знаешь.
Шрам под ключицей вспыхнул жгучей болью – предупреждение богини. Уже не слушая Нефертити, жрица вышла в ночь, и полог опал за ней сложенными крыльями.
Рамос и несколько Соколов охраняли подступы к шатру, отогнав нападавших.
Лагерь был разорен. Одну из ладей подожгли, но гребцы уже поспешно тушили ее. Взгляд выхватил несколько тел – раненых или убитых, Мерит пока не понимала.
Соколы оттеснили разбойников к берегу, но сейчас те с воплями бежали прочь, бросая оружие. Скорпионы из тени преследовали их, невидимые простому взору, и ужас перед ними был сильнее страха перед живыми воинами.
Зов вел Мерит прочь, дальше, даже не к Тутмосу. Она побежала, боясь опоздать. Кто-то окликнул ее, пытался остановить, но она ускользнула.
В свете затухающего костра старик кормчий истекал кровью, так и не найдя убежища. Обеими руками он зажимал себе бок. Кровь, заливавшая пальцы, казалась черной.
– Держись, старик! – воскликнула Мерит, падая перед ним на колени.
Глаза кормчего, затуманенные болью, распахнулись. Еще сегодня она думала о том, не пора ли ему на покой… Нет, не пора.
Грубо она отвела его слабеющие руки. Рана была глубокая, рваная, ниже ребер. Его бросили умирать – наверное, сочли, что уже умер, и добивать не стали. Слава Богам.
Смерть витала рядом прохладным дыханием Западного Берега.
Мерит прижала ладони к ране, чувствуя, как браслеты на запястьях стали обжигающе холодными.
– Владычица Серкет, дыхание дарующая, – зашептала она. – Яд твой разит и исцеляет. Пусть боль очистит, пусть
