были в достойных одеждах и вели себя как настоящие леди, хоть и говорили с сильным французским акцентом.
Эту информацию я попыталась «слить» ему в мозг, ловя его взгляд.
Он надёжно провернул ручкой, щёлкая замком. Мы смотрели с сестрой друг другу в глаза, не веря, что успели, что находимся под надёжной охраной.
Слыша возбуждённый говор снаружи и будто чьи-то сдержанные ответы, мы ощутили, что дилижанс наконец-то сдвинулся с места, изначально спокойно набирая ход.
Я слышала крики кучера и то, как скрипят рессоры, как колёса врезаются в укатанное полотно дороги. Как за нашими спинами за тонкой деревянной перегородкой, отделанной тёмной кожей, переговариваются два охранника.
Итак, в путь. Мы едем в глубь чужой страны, в то время, о котором я знаю только по записям мудрых всё знающих историков.
********
Это было путешествие ради самого путешествия. Ради возможности оказаться под охраной в закрытом помещении, ради того, чтобы убраться с того жуткого берега.
Мы ехали, не зная, куда, лишь бы подальше от тех, кто считал, что нас нужно уничтожить. Каждый поворот на дороге, скрип колёс и крик кучера – это был удар по сознанию, напоминание о том, что мы бежим. Бежим от чего-то ужасного, от чего-то неизбежного.
Бег без конечной цели.
С вами такое происходило хоть раз?
Хотя если быть совсем откровенным, то вся наша жизнь — это бег…
В погоне за счастьем, любовью, успехом, мы забываем о настоящем и важном. Мы торопимся жить – бежим. А потом, в конце этого безудержного кросса, нас ждёт неизбежное – прах вместо телесной оболочки.
Я так хочу верить, что душа бессмертна, что где-то там, за этой серой дорогой, нас ждёт свет, покой и искупление.
********
Сейчас же в закрытом помещении почтового дилижанса нами действительно чувствовалась весьма странная безопасность. И вот мы продолжаем ехать, как всегда, храня огромную надежду в сердце. Надежду на то, что где-то впереди, за поворотом этой бесконечной дороги, нас ждёт неизбежно лучшее. Так, наверное, устроены все живые существа.
- Ида, тебе нужно попить воды и, хотя бы немного поспать. Я думаю, мы будем в пути до самых сумерек. Сейчас, пока тело не устало от вечно сидящего положения и бесконечной дороги…
- Нас не будут кормить? Я имею в виду гостиницу или таверну.
- Не знаю. Обед в Англии начинается в семь часов вечера, заканчивается в восемь часов тридцать минут. Думаю, к этому времени мы будем в гостинице Белл-Инн.
Сняла с себя палантин, сложила его. А после достав баул, вытащила из него некоторые вещи, старательно придавая им вид подушки.
- Я пересяду на эту лавку. Ты же должна разуться и лечь будто на диванчик, поджав ноги. Ты просто обязана заснуть.
- А ты?
Ида не сопротивлялась. Она действительно устало потянулась за висящей на стене фляжкой с водой. Удобная металлическая крышечка заменила ей маленький стаканчик.
- Я достану дневник, который мы нашли вместе с бурдюком, и попробую прочесть его. Мы должны знать имя того, у кого мы взяли взаймы очень огромное состояние в золоте и серебре. Мы не можем себе позволить тратить золото Российской Империи в Англии, это выдаст нас с головой. Должны быть очень экономны, стараясь жить одной серой массой вместе с другими.
- Хорошо. Обо всём подумаем позже. При малейшей тревоге буди.
Пересев спиной к движению на узкую твёрдую лавку, я была благодарна нижним юбкам и рубахе под ними. Хоть немного было мягче. Не скажу, что трясло сильно, всё это напоминала мне езду на пригородной электричке с деревянным жёстким сиденьем.
Достав сшитые плотной ниткой бумаги, старалась вникнуть в смысл рукописного текста.
Углубилась, уже не обращала внимания на то, как Ида смотрит на меня, медленно прикрывая глаза. Она засыпала. Звуки снаружи становились всё более привычными. Мир сжался до размеров этого экипажа.
Привыкая к почерку, разбирая текст, который пострадал местами от морской воды, пришла к выводу, что вижу перед собой перепись дат и фактов о жизни в Париже во время первой французской революции нашего посла - Симолина Ивана Матвеевича. В настоящее время он, возможно до сих пор оставался в столице Франции и должен был принять участие в организации неудавшегося побега королевской семьи.
За ним следили по приказу Императрицы Екатерины. На него жаловалась, осуждали: - «обнаружен отвратительный факт, Симолин стал ярым демагогом, он начал находить привлекательное в тех глупостях, которые творит эта гадкая ассамблея».
О чём это они? Он встал на сторону республиканцев?
«… свои донесения он составляет по газетным статьям; он молчалив и крайне осторожен в выражениях; жизнь ведёт уединённую, но невоздержанную, недостойную звания российского посланника».
Или вот:
« - седьмого февраля 1792 года господин посол имел тайную встречу с Людовиком XVI и Марией-Антуанеттой, которые заявили ему, что единственная их надежда — помощь иностранных монархов».
Откуда тот, кто писал эти слова, знал, что сказали монаршие особы послу из России? Да. Этим записям цены не было. Только почему они оказались в песках на побережье в Англии? Кто следил за послом? Что этот следящий делал на судне, которое затонуло в шторм?
Француз-аристократ, бежавший от революции. Это первое, что приходит на ум.
А вот ещё:
«- в Версале и в Париже господин Симолин не пользовался уважением, была значительная разница между ним и его предшественником, князем Барятинским, которому свойственны были и тон, и манеры вельможи великой страны, представителя большой державы.
Скряжнический и беспутный образ жизни отличал Симолина. Он был на аукционах и постоянно имел дело с биржевыми маклерами, чем старался увеличить своё состояние, которое и без того было значительным.
В Париже он совершенно открыто жил со вдовой одного виноторговца и отношения свои выставлял напоказ без малейшего стеснения. Всё это общество громко осуждало».
Что нам делать с этими записями? Сохранить для потомков?
Где обосноваться?
Задумчиво упаковала записи и часть нашего денежного запаса обратно в ткань. Её назначением, вероятно раньше было: - верой и правдой служить шейным платком своему господину. Всё перечисленное мною раньше добро, возложила к себе в область талии над поясом. Закрепила, приматывая к себе и скрывая, застёгивая на пуговички верхнюю часть платья изо льна.
Покачиваясь, чувствуя, как затекает спина, дремала, иногда посматривая на спящую Аиду.
«- Ида-Аида- ныне же: - леди Адель-Иден Данбар из Боута», - заучивала, ничего уже не соображая.
Почему именно Данбар из Боута?
Откуда пришли эти слова. Что за люди эти Данбар?
«- угасший одно десятилетие назад
