ужасных обстоятельствах, но к чёрту. Она тоже была зла. И напугана. И расстроена. И испытывала миллион других чувств, и единственный способ справиться с ними сейчас — притвориться, что их нет. Паника уже нарастала внутри неё, вместе с горькой виной и беспомощностью. Она солгала, чтобы спасти его.
Разве он не понимает этого? Если бы они сказали правду, его всё равно бы наказали, не так ли? А она бы оказалась связанной с каким-то случайным инопланетянином. Он просто расстроен, и это справедливо, но она не хотела сейчас спорить с ним снова и снова. Всё равно они ничего не могли с этим поделать.
Он закрыл глаза и поднял голову к потолку. Когда он снова обрел самообладание, он посмотрел на неё.
— Что насчёт груди?
Она перестала нюхать содержимое каждой бутылки. Он понял все, что она сказала?
— ¿Hablas español? (прим. Говоришь по-испански?)
Озед моргнул.
— Если ты говоришь на другом языке, я не пойму. Мой переводчик переводит все языки Земли одинаково.
— О! Это имеет смысл. Честно говоря, я сама не очень хорошо говорю по-испански. Моя бабушка говорит, но мои родители… — она начала говорить, делая вид, что интересуется бутылкой с тёмно-розовым содержимым, и сглотнула комок в горле. — Эм, мои родители были американцами второго поколения мексиканского происхождения и говорили в основном на английском дома.
Алекс кивнула и сделала глоток жидкости, затем сморщилась, когда горькое вещество, похожее на уксус, попало в горло. Она закрыла глаза и несколько раз ударила себя по груди.
Он молчал, поэтому она продолжила
— Я думаю, это выражение на самом деле не переводится. Моя мама и бабушка всегда так говорили, когда мы с братом делали что-то, чего не должны были делать, и нас ловили. Это просто означает, что что сделано, то сделано. Теперь придется разбираться с последствиями
Алекс попробовала еще одну бутылку, отчаянно желая отвлечься. Чего бы она только не отдала, чтобы остаться сейчас одной. Озед зарычал, и, прежде чем она поняла, что произошло, он зашел ей за спину и развернул ее лицом к себе. Уилсон издал пронзительный крик с потолка шкафа над головой Озеда.
— Всё в порядке, Уилсон, — успокоила она его дрожащим голосом.
Маленькое существо бросилось в угол, откуда злобно смотрело на Озеда. Алекс прислонилась к столешнице позади неё и посмотрела на него. Держись. Держись. Она вела себя по-детски, и она это знала. Он так много ей помог, и у него было полное право злиться. Но это был её способ. Она любила избегать проблем, когда это возможно. По крайней мере, сначала. Она бы спряталась в своём уме и проработала ситуацию в одиночку, а потом, когда будет готова, решала бы её. Это сводило её семью с ума и было причиной, по которой она ещё не набралась смелости официально расстаться с Рэем.
— Нам нужно обсудить это. Мы нарушили закон. Ты должна воспринимать это серьёзно. Что будет, если мы уедем через неделю, и они узнают, что мы никогда не поженились? Потому что они знают, что королева лжёт, чтобы помочь нам, они не примут наш отказ от брака. Они воспримут это как пощёчину.
— А что бы произошло, если бы я не солгала? — спросила она без обвинений. — Ты бы не оказался в похожей ситуации? Ты бы потерял работу и всё остальное за нарушение закона и убийство сефы. А я бы застряла здесь.
Светло-зелёные глаза Озеда потемнели, пока он обдумывал её вопрос.
— Возможно. Но это был не твой выбор. — Он был менее чем в футе от неё, руки сжимали столешницу по обе стороны от неё.
Её глаза защипало.
— Что я могу сделать тогда? Сделать ложь правдой? Я сделаю это. Я выйду за тебя замуж. — Её зрение стало мутным, когда она попыталась удержать его взгляд.
Его брови сдвинулись, и он сканировал её лицо. Она не думала, что он это осознавал, но он подошёл к ней ближе.
— Ты бы вышла за меня?
— Это то, что ты хочешь? — спросила она хриплым голосом. — Тогда это не будет ложью, и тебя не поймают. — Может, это было бы самым простым решением.
— Правда? — прорычал он. Его взгляд скользнул по её телу, задерживаясь на её обнажённой груди. Она вздрогнула. Его губы сжались в тонкую линию от гнева. — Мне не нравится, когда со мной играют, Алехандра. Если бы я женился на тебе, то не для того, чтобы избавиться от лжи. И не потому, что ты жалеешь меня, или чувствуешь себя обязанным, или потому, что ты в отчаянии. Не предлагай этого снова. — Он схватил светло-зеленую бутылку, стоявшую рядом с ее локтем, и ткнул ей в грудь. — Когда ты будешь готова разобраться с этим, дай мне знать.
Он направился к лифту, ведущему на верхний этаж, и исчез.
Глава 9
Эта женщина! Как мне выдержать с ней целую неделю? — Озед оглядел свою спальню в поисках чего-нибудь, что можно было бы сломать. Деревянные стулья в углу идеально бы раскололись. Он выдохнул, успокаиваясь — нет. Разрушение дома, который ему любезно предоставили в Саувене, ничем не поможет.
Озед метался взад-вперёд по комнате, желая, чтобы он не находился на сотни футов над лесной землей. Что бы он отдал за пробежку прямо сейчас. Или за тренажёрный зал. Или за озеро. Что угодно, чтобы выплеснуть эту агрессию. Разговор с королевой снова звучал в его голове. Она начала с того, что заверила его, что не раскрыла ничего регентам, когда они связались с ней. Она также объяснила, что сейчас укрепляет его алиби. Связывается с двумя солдатами, с которыми он искал ранее в тот день, и сообщает им о ситуации.
От стыда у него перехватило дыхание. Ей придётся раскрыть, что он попал в беду, и ей придётся настоять, чтобы они солгали за него, если потребуется. Их превосходительству! Какой позор.
Он упал на землю и начал интенсивно отжиматься, стиснув зубы. Он сосредоточился на дыхании и попытался увидеть ситуацию с точки зрения Александры, хотя его разум кричал, что она является причиной всех его проблем в данный момент.
Она спросила его, что бы произошло, если бы она не солгала. Честно говоря, он не мог быть уверен, но в глубине души он знал, каким было бы наказание, и это раздражало его нервы, зная, что она снова оказалась права. Саувенцы очень серьёзно относились к своим законам и границам. Помощь женщине или нет, их суждение было бы суровым.
Её ложь могла быть единственным, что
