вы всё еще хотите прийти.
Эдвин посмотрел на меня, и его взгляд стал мягким. Он нежно улыбнулся. — Я бы очень этого хотел.
Разрази меня гром. Я едва не забыла. — Должна предупредить: моя бабушка пребывает в убеждении, что мы с вами без пяти минут помолвлены и что вы отчаянно в меня влюблены.
Эдвин усмехнулся, приподняв бровь. — Вот как?
Я почувствовала, как щеки заливает румянец. — Простое недоразумение.
— Что ж, я сделаю всё возможное, чтобы подыграть ей.
Я улыбнулась. — Тогда увидимся позже.
Учитывая, что полночь уже миновала, «позже» было верным определением, даже если на улице всё еще стояла тьма.
Он кивнул. — Береги себя.
— И вы тоже.
Оставив Эдвина, я подошла к королеве и принцессе. — Прошу прощения, Ваше Величество. Я отвезу Тома в Сент-Клемент-Дейнс и удалюсь на покой.
Королева Виктория кивнула. — Благодарю вас за службу, агент. Я не могу выразить всей своей признательности.
— Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.
Принцесса шагнула вперед и присела в реверансе. — Спасибо, агент. Я понимаю, чем вы рисковали ради меня… ради всех нас. Спасибо.
Я улыбнулась ей и ответила реверансом. — Не за что, принцесса.
Девочка кивнула мне и вернулась к остальным. Я ухмыльнулась Виктории, чьи глаза светились радостью от перемены — пусть хотя бы на одну ночь — в характере её ребенка.
Я махнула Тому, подавая знак, что пора уходить.
Уходя, я в последний раз оглянулась на Эдвина, стоявшего у камина. Сердце защемило от того, что приходится оставлять его там. Но мне еще предстояло разбираться с бабушкой, и поддерживать её энтузиазм по поводу моей выдуманной версии Эдвина будет потруднее, чем одолеть Крампуса.
Глава 22: Под омелой
— Апельсины и лимоны! Ты напугала меня до полусмерти, — воскликнула бабушка, отодвигая засов. — Ты хоть знаешь, который час?
— Почти четыре, кажется. Мне очень жаль. Я только что закончила дело, — ответила я, зевая на ходу.
— Дело. Дети?
Я кивнула.
— Все в порядке?
— Теперь, да.
— Хочешь чаю? Давай я приготовлю тебе что-нибудь поесть.
Я покачала головой:
— Спать. Хочу спать, — пробормотала я сонно.
Бабушка рассмеялась.
— Клемени, — сказала она, качая головой. — Ума не приложу, как я позволила Элизе уговорить меня отпустить тебя. Твоя постель застелена, девочка моя. Я тебя ждала.
Снова зевнув, я поцеловала её в щеку. Я уже собиралась идти в спальню, но замерла. Остановившись у очага, я вытащила из кармана веточку омелы и положила её на каминную полку.
— Что это за листья?
— Омела.
— И зачем она нам там?
— Потому что так велела королева Виктория.
Бабушка усмехнулась.
— Смотри не убирай её, — предупредила я. — Обещай. Никакой уборки.
— Обещаю. А теперь иди спать. Утром нас ждет плотный завтрак, а потом будем готовиться к рождественскому ужину. Твой кавалер всё еще собирается прийти?
«Кавалер».
— Да, — ответила я, на этот раз совершенно честно.
— Вот и славно. Доброй ночи, любовь моя, — весело пропела она, выпроваживая меня в постель.
Я доплелась до своей каморки и рухнула в кровать. Слышно было, как скрипнула кровать бабушки, когда она тоже легла. Вскоре всё стихло. Перед тем как закрыть глаза, я выглянула в окно. Падали крупные хлопья снега. Они мерцали в лунном сиянии. Теперь всё было тихо. Теперь всё было светло. Ни одно существо не шевелилось. И я провалилась в глубокий сон, зная, что Крампус вернулся в Иной мир, где ему и место. И что Эдвин Хантер придет на ужин.
В квартире пахло запеченным окороком с пряными яблоками, репой и свежеиспеченным хлебом. Посреди стола красовалось великолепно украшенное «Рождественское полено». Густая глазурь из темного шоколада и черные вишни, казалось, выкрикивали моё имя. Если Эдвин не придет в ближайшее время, я не была уверена, что смогу устоять.
Бабушка уже собиралась в сотый раз спросить меня, когда прибудет гость, когда в дверь постучали.
— Я открою, — сказала она и поднялась. Секунду спустя она покачала головой: — Нет. Ты должна открыть. Будь воплощением женской вежливости. Присядь вот так, — она наклонила голову, чтобы шея казалась длиннее, а профиль — мягче.
Я закатила глаза. Она уже уговорила меня надеть зеленое праздничное платье, а волосы украсить веточкой остролиста. Я чувствовала себя так, словно вернулась в юные годы, до того как сменила тесноту корсета на брюки и наручи.
— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Но приседать вот так я не буду.
Бабушка закатила глаза и пробормотала что-то по-французски.
— Я тебя слышу. И сегодня Рождество.
— Да-да, — отмахнулась она, выпроваживая меня.
Я подошла к двери и глубоко вздохнула. Распахнув её, я увидела Эдвина; на его плечах лежал легкий налет снега.
— Счастливого Рождества, — сказала я.
Он пристально смотрел на меня.
— Эдвин?
— Прости. Просто… Счастливого Рождества, — произнес он и нежно улыбнулся. — Ты выглядишь прекрасно.
Щеки обожгло жаром.
— Спасибо.
Я отступила, пропуская его, и помогла снять пальто, которое повесила на вешалку.
— Заходите, заходите же! — позвала бабушка. Видимо, она сдерживалась, чтобы дать нам минутку, но больше ждать не могла.
Я затаила дыхание.
— Так вы и есть агент Хантер. О, апельсины и лимоны, какой статный джентльмен! Элиза была права. Проходите же. Как насчет горячего пунша? На улице ужасно холодно. Идите, идите. Клемени, усади агента Хантера у очага, пусть погреется. Ужин будет подан через час. Очень рада знакомству. Я Фелис Лувель, бабушка Клемени. Я так много о вас слышала. Сейчас я принесу вина. Садитесь, садитесь.
Я кивнула Эдвину, и он последовал за мной в маленькую гостиную. Хотя квартирка была крошечной, бабушка уютно украсила её к празднику. Огонь в камине весело пылал, заливая комнату оранжевым светом.
Эдвин подошел к камину. Усмехнувшись, он приподнял веточку омелы.
— Из дворца?
Я кивнула и подошла к нему.
— Это показалось благоразумным. Как дети?
— Поразительно стойкие и быстро идут на поправку. Мистер Андерсон и чета Браунов просили передать благодарность.
Я улыбнулась.
— А Ее Величество и принцесса?
— Ну, манеры принцессы пока в узде. Возможно, стоило позволить Крампусу задержаться еще ненадолго, для верности.
Я ухмыльнулась:
— Осторожнее. Такие грешные речи могут его и назад призвать.
Эдвин покрутил веточку омелы между пальцами.
— Думаю, я в безопасности. Как и все остальные, как только мода на поцелуи приживется.
Между нами повисла тяжелая тишина.
Мгновение спустя Эдвин шагнул ближе. Он внимательно изучал мое лицо. Протянув руку, он осторожно снял черную шелковую повязку, которую я надела на глаз. Положив её на каминную полку, он обернулся и нежно улыбнулся мне.
— Клемени, я… я не уверен, что смогу и дальше быть вашим руководителем.
Это было неожиданно.
— Почему же?
— Потому что вышел
