правда. В Эстерельме я была королевским флористом. Цветочницей. Сад, клумбы, букеты для украшения дворца… Все это был в моем ведении. Хотя сейчас во дворце эту должность занимает другой человек, я не против.
— Да? — Он явно обрадовался. — Тогда хорошо. А то мы вас так в книгах учета и записываем. Если хотите, можете сделать себе печать, я выпишу разрешение. И вывеску, если хотите, можете заказать.
— О, — сказала я, — боюсь, о вывеске говорить рано, но печать я обязательно сделаю.
Печать — это было хорошо, потому что печать давала право вести денежные дела в банке отдельно от семьи. Мне совсем не нравилось думать, что заработанные мной деньги будут пропиты или проиграны в карты. Поэтому я не относила их в банк, держала при себе. Но я знала, что если вдруг Кейталину потребуются деньги, они окажутся у него. И я знала, что он это знает, потому что несколько раз видела, как в моих вещах кто-то рылся. Может быть, он в одиночку и не решится потребовать их силой. Но в нашем доме жили и другие мужчины…
На следующий день мое объявление уже висело на стене управы, рядом с другими.
Ждала я два дня, а потом стала сомневаться, придет ли кто-нибудь ко мне. И напрасно. На третий день, почти как в легендах, в ворота вошел паренек, лет двадцати, или чуть меньше. Он был крепким — я писала, что мне нужен сильный помощник, которому придется копать, рубить и таскать. Но в то же время видно было, что он еще совсем молод и не хорохорится, изображая из себя взрослого и опытного мужчину.
Когда я сказала, что помощник нужен мне, и я и есть Ровена, он неожиданно улыбнулся и ответил, что знает.
— Матушке наш постоялец подарил первоцвет с весенней ярмарки, желтый такой. Мы наслышаны. Отче узнал, что вы ищете работника, отправил меня. — Паренек говорил, запинаясь, но я никак не могла понять, что его смущает. Он потер щеку. — Вам еще нужны помощники, леди Ровена?
— Нужны, — улыбнулась я. — Очередь не стоит. Как тебя зовут?
— Тодор, Тодор Панку.
— И ты готов делать все, что я скажу? — Спросила я. — Работа тебя ждет не очень интересная.
— Я не интерес ищу, — сказал он и потупился. — Отче сказал, мне полезно будет, если вы меня возьмете. Кроме денег.
Я покивала. Кроме денег, значит.
— А ты сам что думаешь? Ты же молодой, сильный, мог бы и поинтереснее дело найти, чем мне помогать. Более достойное.
Хотя откуда мне знать, что парни его возраста считают достойным. Если бы мы были в Эстерельме, я могла хотя бы предположить. Но здесь? Нет, здесь я все еще была чужаком.
Тодор посмотрел на меня и взгляд у него был ясный, как у ребенка.
— Мне интересно, леди Ровена. Я тоже пробовал… как вы. Ветки зимой срезал, в воду ставил, почки лопались, но листья…
— Так до конца и не разворачивались, да? — улыбнулась я. — Сухой воздух виноват, их надо было обрызгивать водой. И еще в воду добавить немного патоки или меда. Я расскажу, если ты не сбежишь от меня до зимы.
— Не сбегу, — пообещал парень и вдруг просиял. — Так вы меня берете в помощники? Правда?
— Правда, — сказала я. — Конечно. Почему я могла бы тебя не взять? Приходи завтра в рабочей одежде, к восьми утра. В четыре будешь свободен. Будем делать землехранилище.
Тодор смотрел на меня так, будто я пообещала ему самое интересное занятие на свете. А ему предстояло всего-навсего вырыть яму и наносить туда разной земли.
Почему-то от встречи с Тодором мне хотелось улыбаться. Конечно, я сразу поняла, что за желтый первоцвет оказался у его матушки, и кто был тем постояльцем. Принц Лусиан не выбросил цветок, не отдал первому встречному. Он был хорошим человеком, я поняла это почти сразу после появления в замке. Может быть, поэтому я и влюбилась в него так сильно. Красивые мужчины часто носят червоточину в душе. Кажется, Лусиан был исключением.
С Тодором мы сработались. Он не просто копал землю или рубил дрова. Он старался вникнуть, для чего это нужно, и потому все делал правильно. Он задавал вопросы, он искренне восхищался приемами, которые позволяют цветам выпускать бутоны среди зимы и цвести в лютые морозы. Составление букетов его мало интересовало, но однажды он принес мне охапку чудесных веток омелы с огромными ягодами.
— Нарезал, — коротко сказал он. — Шел по лесу, увидел на дереве, подумал, леди Ровене понравится. Может быть, вы для чего-то их приспособите. Эти ваши букеты из хвороста многим нравятся.
Я рассмеялась. Букеты из хвороста — это было ужасно мило.
Глава 13. Лусиан: Так вот что имел в виду Мирча!
На мне висело камнем обещание позаботиться об Илине Ласьяу. Честно говоря, я не очень понимал, что это значит. У нее не было матери, и я не знал, где она — умерла? Уехала? Может быть, Илина была приемной дочерью Мирчи? Ладно, это я могу выяснить с легкостью. Но… как я мог о ней позаботиться? Что имел в виду Мирча?
Мне ничего не оставалось, как поговорить с дядей Флорином. Он наотрез отказался переселяться в Эстерельм навсегда, но иногда приезжал в гости. К счастью, его приезд почти совпал с моим возвращением.
Дядя Флорин вздохнул, услышав мой вопрос.
— Ты правда не понимаешь, Лусиан, или тебе не хочется понимать?
Я развел руками.
— Мне не до шуток! Я и так виноват перед ней, перед его семьей, перед всеми за эту разведку.
— Не самый умный ход, — согласился дядя Флорин. — Охраны надо было взять больше. И обоз.
Я поморщился. Основательность Флорина всегда казалось мне слишком… избыточной. Если путешествовать, то с обозом, если приглашать гостей, то за полгода.
— Позаботиться — найти ей мужа и новую семью, — мягко и, как мне показалось, даже с сочувствием сказал дядя Флорин.
— Что-о-о? — вот, это был яркий пример его основательности.
— А что ты думал?
— Я не знал, что думать, поэтому и спросил у тебя, — огрызнулся я. — Где же я буду искать ей мужа и семью?
— Ну, раз не можешь придумать, женись на ней сам.
Я ударил кулаком о стол, не успев подумать, что я делаю. Рука заболела. Это был хороший стол, основательный как дядя Флорин. Только с мраморной столешницей.
— Ого, — сказал дядя Флорин. — Что с тобой? Нет, я вижу, что жениться в твои планы не входит, но…
Он осекся. Я смотрел на него и не
