сама без дела не стояла, сновала туда — сюда по комнатам, указывала что куда поставит, что — повесить. Терем благодаря нашим усилиям начинал приобретать жилой вид. Уже не свисала паутина изо всех углов, ровными рядами стояли лавки вдоль стен и около столов, белела свежей побелкой большая печь в центральной горнице, а окна светились ярким светом от чистоты.
Я доскребала полы в одной из горниц, стояла я в известной всем позе пятой точкой вверх, юбка была местами подоткнута под пояс для удобства. Я уже очень устала и мечтала об отдыхе. Оставался мне небольшой совсем клочок пола доскрести и подтереть, когда я услышала, как открывается дверь.
— Вот это сюрприз! Ну, Ивашка, ну, угодил! Ну, Спасибо тебе, друже! — раздался грубый мужской голос.
Мою задницу обхватили чьи-то очень цепкие сильные руки и, по всей видимости, отпускать не собирались.
— Какая сочная девица!
Я попыталась выдернуться. Но не тут-то было. Мужчина держал меня крепко, даже разогнуться не дал.
— Отпустите меня, пожалуйста! — попросила я и снова дернулась.
— Строптивая лошадка! — услышала я в ответ и получила увесистый шлепок по заднице. — Обожаю таких!
Глава 27. Марина
— Строптивая лошадка! Покатай меня! — Наглый мужик дал мне ещё один шлепок по заднице, перехватил поудобнее одной ручищей и стал задирать юбку. Его рука шарила по моим оголенным ногам, а сам мужик тёрся своим детородным органом о мои ягодицы.
— Ох, и покатаемся мы сейчас! Ох, и покатаемся, — шептал этот гад.
Я попыталась вывернуться, но он держал меня своей огромной ручищей очень крепко
Юбку он уже закинул мне на спину и теперь пытался спустить свои портки. На этом этапе его что-то тормозило. Замки, наверное, у его штанов были какие-то замороченные, потому что вместо вожделенных стонов послышалось злобное шипение:
— Да, расстегивайся ты уже наконец, скотина!
Хватка немного ослабла, тут я умудрилась извернуться и схватить ведро с водой. Недолго думая, я со всей силы зарядила моему насильнику этим ведром по голове, а потом ещё раз. Грязная жижа расплескалась по сторонам, основная часть её пролилась на съехавший на бок парик.
Мужик от неожиданности отпрянул в сторону, покачнулся. Потом попытался сделать шаг в мою сторону, но запутался в расстегнувшихся, наконец, и спавших на пол штанцах, и повалился с бранными криками на пол.
Я же еще раз приласкала его ведром по голове, выскочила за дверь, быстро расправила юбку и помчалась по коридору в сторону выхода из терема. Ну мне во всяком случае казалось, что я бегу именно туда. Двери, двери, ещё одни двери! Чёрт, сколько же здесь дверей. Слава Богу, навстречу мне никто не попался. Иначе, наверняка бы остановили. Наконец, лестница! Ещё немного, и я окажусь во дворе, а там уж я смогу смешаться с толпой. Тогда я буду спасена. Надеюсь этот гад меня не рассмотрел и не сможет узнать, если вдруг захочет найти.
Внизу, прямо перед самым выходом я столкнулась с Меланьей. Она с тёткой Параней входила в терем. В руках у неё было чистое бельё. Быстро окинув меня взглядом, она сунула это белье толстухе, схватила меня за руку и потащила за собой на улицу.
— А я говорила, девку нужно было отправлять к тетке на это время, — услышала я ворчание за спиной. — Теперь беды не оберёшься. Господи, отведи от нас все напасти.
— Не зуди, Парань, — огрызнулась на неё Меланья и переплюнула трижды через левое плечо, — накличешь чего не дай Бог. Лучше бельё по покоям разнеси, да проверь всё. Вроде готовы хоромы к встрече князя, но лучше перебдеть.
— А ты? Ты разве сама проверить не хочешь? — крикнула нам в след вредная тётка. Видит же, торопимся мы. Мы, кстати, в это время уже спускались по лестнице во двор, ещё немного, за ворота выйдем, и поминай нас как звали!
— А меня тут быть не должно! — ответила её Меланья. — По доброте душевной тебе помогала да из добрых чувств к князю нашему. Дальше без меня управишся.
Тут в тереме началось какое-то шевеление. И Меланья прибавила ходу. Меня подгонять не надо было. Мы пулей выскочили с ней со двора и понеслись между домишек к нашей избенке. Находилась она не очень далеко. Хотя, как по мне сейчас, то уж лучше подальше.
Как только мы заскочили за калитку, Меланья меня сразу утянула в сарайчик. И это было правильно. Дома-то старуха. При ней рассказывать о происшествии было как-то неловко. Да и разнервничается ещё, инсульт словит или инфаркт, ухаживать за ней придется. Медицины тут никакой, знахарка не в счёт, там наверняка травки-пиявки и доброе слово рулит. Одни гигиенические процедуры будут тем ещё развлечением вместе с ежедневной стиркой белья, испачканного продуктами жизнедеятельности, памперсов-то еще не изобрели.
О, Боже, о чем я думаю! Наша жизнь в опасности, а я размышляю, как из-под Марьяниной бабушки какашки выносить буду, ну не дура. Но одно пока правильно. Старухе знать, что со мной произошло, не обязательно пока. Сначала нужно обсудить все с Меланьей.
— Ну, давай, рассказывай, — проговорила она, когда мы, отдышавшись, присели на солому, — чего такого стряслось, что ты выскочила из терема, как ошпаренная?
— Мужик там в покоях ко мне приставать стал, хотел изнасиловал, — ответила я, — юбку мне задрал, и портки свои уже почти стянул.
— Но не ссильничал? — обеспокоенно перебила меня Меланья.
— Нет, он пока портки свои стягивал, я вырваться смогла, да ведром ему по башке настучала. А ещё грязную воду ему прямо на парик вылила.
Я захихикала. Теперь тут в сарайчике страх отступил, и мне вспомнилось, как комично падал тот тип, когда в портках запутался. Картинка настолько явно встала перед глазами, что я не удержалась и расхохоталась во весь голос. Аж слёзы на глазах выступили. Хохочу и плачу, и остановиться не могу.
— Чего ржёшь, дурында? — Мачеха влепила мне увесистую пощёчину, и моя истерика тут же прекратилась. Я потёрла щёку и с обидой поглядела на Меланью.
— Сейчас тебе надобно сидеть тихонько, как мышка, а ты ржёшь, как кобыла, — продолжила она. — Тебя же искать начнут. Понимаешь ты это?
— Зачем? — спросила я.
— Как зачем? Чтобы наказать? Ты же кого-то из друзей княжича избила, если не самого Ваньку. Видимо, они раньше всех примчались, как обычно, — Меланья потерла переносицу. — По-хорошему, уйти бы тебе надо из усадьбы, да куды ты пойдешь?
— Я к тётке пойти могу, — живо откликнулась я, — в эти, как их там, Ухари. Только дорогу мне объясни.
— К тётке она собралась, ага, —
