— Тш, — удерживая меня за локоть, прошипела она, — не пугайся, просто смотри.
Иного мне не оставалась, поскольку хватка у девушки была поистине мужской. Но сознание, опаленное безотчетной паникой, требовало от тела действий, которые ему были недоступны. Поэтому меня пробило нервной дрожью. Так я и стояла — трясясь от собственной беспомощности и потрясенными глазами наблюдая за происходящим. Вода, скапливаясь в этой яме, постепенно наполняла ее. А Анна, выждав пока ее там скопится немного, дернула рычаг вверх. Поток воды оборвался, вызвав в моей душе невероятное облегчение.
— Даже не пытайся понять это, — спокойно сообщила землянка, — просто запоминай. Мне не меньше года понадобилось, чтобы начать спокойно мыться. Слушай: надо раздеться и залезть в ванну, вода горячая и холодная, регулируешь поворотом вправо и влево; вот губка, ею себя намочишь, вот гель — им натрешься и смоешь губкой в воде. И просто делай так, не думай о страхе, о том, что преступление, не поддавайся панике, просто бездумно делай, как я сказала. Вот гель для волос — им намылишь влажные волосы и тоже смоешь в воде. И не думай о том, что ты ее испортишь, что она станет непригодной к потреблению. Просто делай как я сказала и не думай по-земному. Воды тут бесконечно много. Потом вот видишь панель, нажмешь на нее, и использованная вода утечет. Поняла?
Я на автомате кивнула. Просто чувствовала, что не в силах попросить повторить, я просто не верила своим ушам, не смогла бы еще раз об этом услышать. Это даже хуже чем богохульство!
— Эх, знала бы ты, как я тебя понимаю, — Анна, приблизившись, тихо коснулась моей руки, — но иначе будешь ходить грязная! Я именно так и делала, пока Тея мною не занялась. Давай дальше — тут принцип везде один, вот видишь, это раковина… Анна продолжала говорить, а я даже слушать, но не понимала ничего! Просто не слышала. Наверное, эта информация для моего сознания была запредельной, и оно перестало воспринимать ее, сообразуясь с инстинктом самосохранения.
— Ужин сегодня лучше в каюту закажи, — Анна, кажется, поняла, что я временно выпала из разговора, — хватит с тебя потрясений. А завтра на обед вместе сходим. Опять же покажем что к чему.
Я дрогнула и отступила в комнату. Соседки с ухмылками вышли следом.
— Еще о чем-нибудь спросить хочешь? — Тея.
— А что завтра будет? — неожиданно для самой себя выдала самый верный вопрос.
— Ничего страшного, — уверенно махнула рукой Анна, — в девять быть в кабинете Кузьмина, он тебе касательно работы все разъяснит, должностные обязанности, ход нашей деятельности, чего от тебя ждет, какие задачи поставит. Потом приведет к нам в отдел, представит, покажет рабочее место и выдаст первое задание. Несложное, учитывая твое волнение. Твой стол и стул уже стоит, мы на нем уже все посидели на удачу, а сколопендра даже поплевала, но это она по принципу — не подсидишь ты, подсидят тебя! А ей надо волноваться — из вас гарантированно только кого-то одного оставят. И мы все заранее за тебя!
Впечатленная емкостью сообщения, осторожно присела на стул — что-то ноги держать перестали.
Девушки опять переглянулись, и уже Тея решительно объявила:
— Мы тогда пойдем, ты привыкай, и главное не тревожься — со всем постепенно освоишься. Если будет нужна помощь — мы рядом, обращайся.
Благодарно кивнув, проследила, как девушки скрылись за дверью, и перевела дыхание. Насыщенный день! Но то ли еще будет… Последовав совету, заказала еду. Кирилл был прав — система дистанционных функций была типично земной. Пока ждала герметичный бокс с едой, развесила часть одежды в шкаф, попутно решив в чем явлюсь завтра. На Тее и Анне была совсем не унифицированная одежда, а мне завтра надо первое впечатление произвести. А по одежке все еще встречают… Так что приоденусь — юбка, жакетик и чулочки с туфлями. Историк же я, вот и буду соответствовать модному историческому тренду.
Вытянув из встроенного блока внутренней доставки свалившийся бокс с заказанной едой, устроилась за столом. Вообще жилая каюта в отличие от ванны была привычно нормальной: стол, два стула, кровать-трансформер, шкафы. Отложив разбор вещей на 'когда-нибудь потом' принялась за еду, параллельно сочинив маме большое отчетное послание на зуме. Стараясь не упомянуть ничего запрещенного, внимательно перечитала текст и только после этого повесила письмо в очередь на отправку. Надо будет выяснить, как часто с базы отправляют почтовые пульсары и сколько времени надо этим импульсам, чтобы добраться до Земли и Марса?
Теперь предстояло самое трудное — посещение ванны.
Слов нет для того, чтобы описать, как я промучилась с этой странной моделью унитаза, в котором при нажатии кнопки утилизации почему-то со всех сторон текла вода. Паника у меня была неописуемая. Пока я судорожно металась по помещению в поисках того, во что можно ее собрать, вода резко прекратила течь. Я едва не рухнула от облегчения на пол. Чувствуя себя первобытным дикарем неуклюже топчущемся на божественном олимпе, решила, что с его использованием до утра потерплю, а там уточню у Анны, как бороться с потопом. Успокоенная этой мыслью, начала размышлять как организовать процесс чистки.
Конечно, Анна сказала сделать и не думать, но… как это осуществить на практике, когда при одной мысли о том, что польется вода… много, а я ее безвозвратно испорчу и буду вынуждена в итоге избавиться, цепенело тело и замирало сердце? Нет, надо что-то придумать. Возможно, стоит ее сохранить на случай повторного использования? И надо расходовать небольшими порциями, экономно. Вот только во что их отделить? Из емкостей в наличии имелась только эта гладкая яма, но она огромная… Придирчиво осмотрев каждый уголок ванны и каюты, ничего подходящего по форме и объему не нашла. Но неожиданно вспомнила о имеющейся у меня вазе нестандартной формы — широкой и достаточно глубокой, литра на полтора объемом. Радостно ее прихватив вернулась в ванну. Соблюдая инструкции Анны, с огромной осторожностью пустила воду, стараясь не потерять ни капли.
Набрав почти полную вазу теплой воды, тщательно прикрыла рычаг и бережно поставила емкость на дно ямы. Быстро разделась, прихватила гели, мочалку и залезла в яму тоже. Осторожно, стараясь не проливать на дно ни капли, обтерлась влажной губкой, содрогаясь от странного ощущения прохлады и противоестественности собственных действий. Потом выдавила на губку немножко геля и повторила операцию, и опять обтерлась влажной губкой. Дрожа от ощущения, странным образом, похолодевшего воздуха, принялась за волосы. Скрючившись на дне ванны, склонилась над вазой и каким-то акробатическим образом умудрилась намочить волосы, потом слегка намылила и так же мучительно сложно искупала их в вазе с уже порядком помутневшей водой.
