уме. Приставлена вроде к вам в услужение.
- Кем? Я не видела её изначально ...
Мальчишка пожал плечами.
- Узнаю.
* * *
Она вошла осторожно, будто сама интрига кралась за ней. В воздухе витал сладковатый аромат выпечки. Он ворвался из коридора и разбередил душу, уговаривая поддаться соблазнам и не считать по привычке калории. Поставив поднос с кружкой тёплого молока на столик, маленькими выверенными шажочками прошлась по комнате, красивым голосом повторяя, что с реки холодом потянуло, потому, что дело совсем уже к вечеру.
«- будто актриса по сцене скользит…,
точно»!
«- вот, что мне не давало покоя всё это время».
Я, будто не зная, что в мире есть обман, предательство и трагедии, с лёгкой и наивной улыбкой наблюдала эту игру.
- Я помогу вам, мадемуазель разобрать и просушить волосы перед сном.
Девушка ловко сняла чепец с моей головы и вытащила шпильки из волос.
- Вы от усталости, будто обо всём на свете забыли, ваша светлость.
Это звучало льстиво. Беря на себя роль горничной, крепостная всем своим поведением располагала к откровенной беседе. Наверное, это всегда получалось у неё раньше
- Забыла. Можно и, так сказать.
Почему я всегда думала о крепостных как о жертвах насилия и несправедливостей? Мы же полностью в их власти если что.
А про Алёну и не скажешь, что девушке плохо живётся. Удивительная она. И я ощущала себя совсем неопытной рядом с ней. Внешность не броская, но привлекательная. Сдержанная в одежде, Алёна, будто играя свою роль старается особо не выделяться, но в то же время она всегда там, откуда можно взять массу информации. По моему мнению это именно так. Она не спешила уходить, положив незаметно мне на туалетный столик сложенный листик записки. Я видела оттиски букв, которые продавили бумагу, подчиняясь сильной руке писавшего их человека.
«- начинается, письмо набросали видно наспех и на чём-то мягком».
Она разбирала мои влажные волосы, ставшие шелковистыми благодаря маскам и полосканиям. Аккуратно проводила гребнем. Наблюдала за моей реакцией. Смотрела мне прямо в глаза в отражении.
Невольно выдавала свою заинтересованность поведением.
«- сейчас, наверное, только приказчик, подняв записи учёта всех крепостных, сможет сказать, откуда взялась в хозяйстве князей Бутеневых крепостная Алёна».
«- а ещё, возможно, настоящая мадемуазель Эжения, приблизившая её в своё время».
Но только я была не та девочка, что выросла в замкнутом идеальном и восторженном мире, который создала для неё бабушка Софи. Тревога нарастала как снежный ком. Почему-то вспомнилось то состояние, при котором я обнаружила себя сидящей на окне практически четвёртого этажа, по меркам дома из двадцать первого века.
Что это было?
Словно и не я-то была.
Сидя расслабленно в кресле, с виду практически засыпая, мысленно я анализировала ситуацию и понимала, что не имею права выпустить девушку завтра из усадьбы на воскресную службу в церковь, не имею права на ошибку.
Нельзя допустить её общения с кем-либо за пределами усадьбы.
Я не брала записку в руки, задышав ровно, медленно склонила голову на плечо. Выжидая, превратилась практически в амёбу, чётко понимая, что крепостная знает содержание письма.
Знает и ждёт от меня реакции и интереса к нему. Всё потонуло в ожидании…
Пахнуло прохладой, мне показалось, или окно приоткрылось?
«- господи, что происходит, что она мешает ложечкой в кружке с молоком, принюхиваясь»?
«- я будто действительно на мгновение отключилась и не уследила за ней».
Полностью закрыв спиной происходящее, склонившись, Алёна «колдовала» над молоком в тени. В том месте, куда не доходил свет свечи. Она уже точно не разбирала мне волосы и не массировала аккуратно виски, смачивая пальчики в эфирном масле.
Но и я уже не сидела спящей в кресле. Собравшись и сбросив с себя ненужную шаль, совершенно неслышно, сжатой пружиной пройдя мимо стола, взяла злополучный ножик, которым подправляла стебель розы.
Оказалась рядом.
Она вздрогнула!
Обернулась.
Застыла, не решаясь осознавать происходящее.
- Ты сейчас сама выпьешь, то, что находится в кружке. Это приказ.
Она не ожидала, испугалась.
Смотрит мне в глаза, кривя в улыбке губы. Непонятная энергия витает между нами. Я стою близко, и моя рука с ножом не в поле её зрения. Она будто сломанная «игрушка», выполняющая непонятные для меня действия.
Мне неудержимо хочется выкинуть её, одним ударом в шею, доломав до конца.
Я борюсь с собой, отдаваясь внутренней дрожи.
Понимаю, что могу сделать непоправимое.
Что всё накопившееся с того момента, как я покинула свой настоящий дом, сейчас выплеснется в виде жуткой агрессии.
Хочется выплеснуть переживания убивая…
Это моя тёмная сторона, дремлющий монстр, который может вырываться на поверхность. Он есть у каждого. Просто существует грань…
У всех.
Каждый раз, когда волны отчаяния накрывают меня, я ощущаю, как «это» стучится в двери моего сознания, оно хочет свободы и разрушения.
И внутри меня происходит борьба, словно я веду войну, в которой нет победителей.
* * *
Выше меня ростом, не ожидающая подвоха, привыкшая, что духом я слабее её в разы, вот она. Совсем рядом. Слышу дыхание и запах странный от кружки в её руке.
Моя жилистость и худоба на первый взгляд для обывателей этого времени кажется болезненной. Они не знают, какого это: - за разговоры и баловство во время тренировки, отжиматься от поверхности льда в наказание столько раз, сколько захочется тренеру, не знают о специальных тренажёрах и многочасовых зачистках программы на льду и в зале.
Но Алёна уверена, что я не соперник для неё.
Манкое превосходство в глазах.
Я чувствую, как сердце колко ходит в груди. Время замерло. В этой тишине, полной напряжения в глазах крепостной вдруг сверкнуло уничижающее любопытство.
«- влюблённая дурочка, решила проявить характер».
Я считываю это и шепчу жутко.
- Ты ведь не собираешься делать нечто, что принесёт мне вред? — голос мой тих, в нём непривычная уверенность в себе.
Для неё.
Непривычное проявление моей воли.
- Пей!
Мотнув головой отрицательно, будто что-то, заподозрив, она делает шаг назад. Впервые в её взгляде я вижу удивление. Она вдруг начинает понимать, что перед ней совсем другой человек. Во взгляде тень опасения.
Пока только тень. Я подхожу ближе. Так, близко, как делают это люди в будущем, очень часто нарушая личное пространство собеседника.
И как только девушка чувствует, что ей в ребро упирается остриё ножа, её беспокойство превращается в ужас.
И вновь шёпот, который я сама не узнаю.
- Тебя не будут сечь плетьми. Отдам солдатне, а после прикажу
