***
Особняк Ренфрю находится в дальнем конце тенистого пригорода на окраине города. Проезд к нему хорошо обозначен, что подтверждает информацию моего деда о том, что это популярное место для туристов. Я думаю, есть что-то жуткое в том, чтобы бродить по месту массового убийства в весёлый семейный день; эта мысль лишь укрепляется, когда я замечаю сувенирный магазин у входа. О'Ши прижимает ладони к стеклу и, прищурившись, заглядывает внутрь.
— Книги, брелки, кружки… — объявляет он. — Здесь нет ничего полезного.
— А ты думал, что здесь что-то будет?
— Я надеялся на рожок мороженого Корнетто. Я немного проголодался.
Кимчи лает. Я грожу пальцем в его сторону.
— Ты ни за что не получишь мороженое, — строго говорю я ему. Из уголка его рта стекает струйка слюны.
— Не упоминай Е-Д-У, когда пёс рядом, О'Ши.
Он задумчиво смотрит на Кимчи.
— В нём довольно много мяса, не так ли? Мне бы его надолго хватило. Ты поэтому его откармливаешь?
— Ты такой уморительный.
— И я здесь на всю неделю, леди и джентльмены.
Из дальнего угла дома появляется луч света от фонарика. Я хлопаю О'Ши по плечу.
— Фонарик, — ворчу я. — Должно быть, охранник совершает обход.
О'Ши указывает на Кимчи.
— Это он поднял такой шум.
Я закатываю глаза.
— Пошли. Давай обойдём дом сзади, пока он не пришёл сюда.
Мы втроём движемся в противоположном направлении, мимо ряда затемнённых окон, облицованных песчаником. Трудно поверить, что это огромное здание предназначалось для одного человека. Я не могу представить, что он делал со всем этим пространством.
Это странное ощущение, когда мы добираемся до дальней стороны. Даже при отсутствии освещения, это настолько знакомая панорама, что меня на мгновение охватывает чувство дежавю. Я видела это место на стольких старых фотографиях, что мне странно здесь находиться. Очевидно, я не одинока в этом мнении. О'Ши взвизгивает и бросается вперёд.
— Это то самое место, Бо, — говорит он тихим, благоговейным голосом. — Здесь даже есть мемориальная доска.
Я смотрю вниз. Он прав: маленькая синяя плитка отмечает то самое место, где стоял Ренфрю, когда исчез много лет назад.
— Он был на платформе, — говорю я, стараясь быть прагматичной, хотя по спине у меня пробегает лёгкая дрожь. Я вглядываюсь в тенистый сад, пытаясь представить, каким он был в ту ночь. Все эти люди, шум и музыка… должно быть, это было незабываемое зрелище.
— Чертовски жаль, что мы не можем создать здесь временной пузырь, — бормочет О'Ши
Я согласна. В мире не так много мест, где так сильно чувствуется история.
— Пойдём? — говорю я наконец, тыча большим пальцем в сторону дома.
Глаза О'Ши блестят в темноте.
— Пойдем.
Я поворачиваюсь спиной к мемориальной доске и садам и направляюсь к ближайшему окну. Хорошо, что здание сохранили для потомков; старомодные створчатые окна легко открываются. Мы с О'Ши нервно замираем на случай, если сработает сигнализация и охрана узнает о нашем присутствии. Когда тишина не нарушается, мы протискиваемся внутрь.
Мы находимся в большой гостиной. В одном конце большой камин и коллекция подходящей мебели. О'Ши рассматривает кресло.
— Чиппендейл, — заявляет он. — Только лучшее для неуловимых миллиардеров.
— Не то чтобы это принесло ему много пользы, — замечаю я, уводя Кимчи, пока он не начал грызть бесценную ножку кресла. — Нам нужно подняться наверх.
— На место преступления?
— Именно туда.
Я осторожно открываю дверь, морщась от её скрипа. Мне не о чём было беспокоиться; внутри всё так тихо и неподвижно, что, очевидно, охранники патрулируют только внешнюю часть особняка. Мы тихо идём по коридору, пока не достигаем лестницы. Я подаю знак О'Ши, и мы поднимаемся по ней.
Как бы ни было заманчиво осмотреть весь дом, есть только одна комната, которую я действительно хочу осмотреть: ванная, где были обнаружены расчленённые трупы. Не то чтобы я ожидала найти какие-то подсказки — каждый дюйм комнаты, вероятно, был тщательно изучен — но я хочу почувствовать это. Старые фотографии не заменят настоящего.
Несмотря на размеры особняка, комнату легко найти благодаря указателям, которые помогают нетерпеливым туристам сориентироваться. «Осталось пройти всего пятнадцать метров!» — заявляет один из них, для пущего эффекта украшенный прифотошопленными брызгами крови. Я неодобрительно поджимаю губы. Мне кажется, что к пяти жертвам проявлено явное неуважение. Они умерли ужасной смертью — и, скорее всего, от руки Ренфрю — но общественность не может насытиться знаменитостями и смертью. Единственное уважение к преступлению заключается в том, что, когда мы наконец добираемся до туалета, он огорожен верёвкой, чтобы люди не могли бродить внутри.
Кимчи садится у моих ног, высунув язык и подёргивая носом. Интересно, чувствует ли он запах крови десятилетней давности? Даже мой вампирский нюх ничего не может уловить, хотя это и неудивительно, учитывая, как давно произошли смерти и как тщательно, вероятно, убирали комнату после этого. На белом мраморе разложены маленькие жёлтые маркеры, ярко выделяющиеся на фоне, указывающие на то, где были обнаружены различные части тел. В остальном это не более чем роскошная уборная.
О'Ши облизывает губы и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Мы заходим? — шепчет он.
Несмотря на то, что я чувствую себя неловко, я киваю и ныряю под заграждение. Я осторожно выхожу на середину комнаты, стараясь не задеть ни одну из табличек.
Из маленького окошка, расположенного высоко в дальней стене, льётся лунный свет, отражаясь от белой плитки на полу. У стены комнаты стоит большая ванна на ножках. Я наклоняюсь и заглядываю внутрь; там слабо пахнет отбеливателем. Я присаживаюсь на корточки, чтобы посмотреть, нет ли под ними чего-нибудь примечательного, но прежде чем успеваю опуститься, слышу скулёж и приглушённый протест О'Ши. Лапы Кимчи шлёпают по полу, сбивая несколько маркеров. Встревожившись, я вскакиваю, когда пёс перелетает через меня и приземляется в ванну.
— Чёрт возьми! — шиплю я. — Кимчи, убирайся оттуда!
Он радостно виляет хвостом, как будто это какая-то игра. Его когти громко скребут по керамике, когда я хватаю его за ошейник и вытаскиваю наружу; звук эхом разносится по комнате и заставляет меня вздрогнуть. Я замечаю, как О'Ши закатывает глаза, когда я вытаскиваю Кимчи наружу, не переставая его ругать. Затем я привязываю его поводок к ножке приставного столика и возвращаюсь в уборную, чтобы оценить ущерб.
Повсюду разбросаны маркеры. Я пытаюсь снова поставить их вертикально, надеясь, что возвращаю их в верное положение. О'Ши, нахмурившись, стоит над ванной.
— Знаешь, ты мог бы помочь, — говорю я ему раздражённым тоном.
— Посмотри на это, Бо, — говорит он, игнорируя меня.
Я поднимаю последний маркер и присоединяюсь к нему. У меня внутри всё переворачивается, когда я вижу, на что он смотрит. Когти Кимчи умудрились поцарапать ванну в нескольких местах. Даже при таком тусклом освещении следы заметны. Вот вам и вся осторожность.
О'Ши лезет в задний карман и достает монету. Он поворачивается к большой раковине и проводит ею по керамической поверхности.
— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я.
Он указывает на неё.
— Теперь и здесь тоже поцарапано.
— Ты её повредил? Чёрт возьми, О'Ши, Кимчи хотя бы не понимает, что к чему! Мы не пытаемся рекламировать своё присутствие. Предполагается, что это операция под прикрытием!
— Как ты думаешь, это та же сантехника, которая была здесь, когда произошли убийства? — размышляет он, не обращая внимания на мои увещевания.
Я в замешательстве качаю головой.
— А с чего бы её заменять?
— Её так легко повредить.
Я пожимаю плечами.
— Ну и что? Это не похоже на тот прочный пластик, который можно купить в наши дни, — тут я запинаюсь. — Оу.
О'Ши встаёт.
— Из-за большого количества крови всегда считалось, что убийства произошли здесь.
