снова опуститься. Ее аромат помогал расслабиться не меньше, чем мягкие руки и нежные слова, успокаивающие зверя.
Если бы только я мог открыть глаза, схватить ее за талию и прижать к себе ее стройное тело – это было бы величайшим счастьем в огромном, огромном мире. Бальзам для моего воспаленного мозга и тела. Но мы же просто друзья, так? Я и сам говорил ей это за завтраком. Потому что это являлось правдой.
Правдой было и то, что я хотел большего – хотел и боялся потерять надежду, если переступлю черту, которую не хотела переступить она. Только она могла сделать первый шаг. Не я.
Наконец я посмотрел на Вайолет – и увидел на себе нежный и взволнованный взгляд ее прекрасных голубых глаз. Я невольно улыбнулся. Ни разу не видел, чтобы она за кого-то так переживала. Раздражалась, да. Расстраивалась. Часто злилась. Но волноваться о ком-то? Никогда.
– Прошло, – ответил я. Судя по хрипу, я в какой-то момент был в шаге от превращения – частично оно все же произошло помимо моей воли.
Я протянул руки и хотел обнять ее за бедра, но передумал. Выпрямившись, я медленно отодвинулся в сторону, освобождаясь от ее рук. И снова легкий укол в солнечное сплетение встревожил мои чувства.
– Уверен? – спросила ведьма мягко и с легкой улыбкой.
– Угу, – кивнул я, засовывая дрожащие руки в передние карманы джинсов.
– Мне надо поторопиться с оберегом для оборотней.
Теперь, когда я увидел нежную сторону Вайолет, я еще сильнее привязался к ней и желал прижать ее к себе.
– Это точно. – Я прочистил пересохшее горло. – Теперь у тебя есть наглядная иллюстрация, зачем он нужен. – Я постарался сказать это без тени язвительности, но получилось не очень.
Она уперла руку в бедро и поддразнила меня:
– А я уж понадеялась увидеть «Американского оборотня в Лондоне» не только по телеку.
Вот это была та Вайолет, которую я знал. Все с иронией и не всерьез. Нехотя прощаясь с нежной фиалочкой, я все же радовался, что она относится ко мне как к нормальному человеку, а не ходячей бомбе, которая того и гляди рванет.
– Ну что, все хорошо?
Она высоко подняла брови и склонила голову набок, на ее лице читалась искренность.
– Вполне.
– Вполне-вполне?
– На все сто.
– То есть я могу поговорить с тобой насчет твоего дружка Шейна и ты не потеряешь контроль?
Дверь студии открылась, и Шон с кем-то поздоровался.
– Он мне не дружок. Уже.
– Я догадалась. Он…
Вдруг со стороны входа раздался рык.
«Где они?»
– Кто там опять? – Вайолет повернулась к двери.
– Матео, – с облегчением ответил я, следуя за ней в лобби.
Из нас двоих Матео всегда был более хладнокровным и сдержанным. Во всяком случае, раньше. Пока ведьма не наложила на брата проклятие, которое необратимо изменило его. Вроде как.
Под действием чар он перестал обращаться каждый месяц – вместо этого его волк прорвался к нему в сознание и стал постоянно разговаривать с ним. Вроде личного дьявола на плече. Мне это показалось захватывающим – мой зверь никогда не разговаривал со мной. Мы были гораздо ближе друг к другу, словно единое целое, а не два отдельных существа. Поэтому я всегда был с ним осторожен, особенно после трагедии с Таем.
К несчастью Матео, когда проклятие было снято, его волк Альфа – так он любил, чтобы его называли, – никуда не делся. Брат по-прежнему оставался по натуре вдумчивым, чувствительным художником, а Альфа проявлял свое присутствие, когда чувствовал угрозу. Как, очевидно, и сейчас.
Он склонился над диваном, принюхиваясь к подушке на спинке. Потом резко вскочил и проделал то же самое со следующей подушкой.
Иви стояла у стойки – а Шон зачарованно наблюдал за ней, не отводя взгляд. Оно и понятно. Ее длинные каштановые волосы были собраны на затылке в конский хвост, подчеркивающий ее красивое лицо, очертаниями напоминавшее сердце. Она была одета так же, как и ее сестра Вайолет, – в джинсы и футболку с надписью «Темная сторона заставила меня это сделать».
Матео внезапно выпрямился и повернулся к нам, яростно уставившись на Вайолет. Он шагнул в нашу сторону, но я не дал ему схватить ее руку и обнюхать запястье – я точно знал, к чему это приведет. Вставая перед ним, я положил ладонь ему на грудь.
– Полегче.
– Где они? – Его глаза наполнились хищным золотистым свечением, а голос звучал низко, как из бочки.
– Господи. Неужели пару минут назад я выглядел так же?
– Хуже, – сказала Вайолет, выглядывая из-за моего плеча.
– Они ушли, – заверил я брата, что немного остудило его пыл.
– Кто это?
Я обреченно вздохнул, понимая, что теперь он от меня не отцепится.
– Ребята из «Кровавой луны».
– «Кровавой луны?» – фыркнул Шон. – Серьезно? Надо же было придумать такое банальное название.
– Опять эти черти? Ты же оттуда свалил, – обвиняюще сказал Матео.
– Так и было. Вернее, так и есть, – уточнил я. – Понятия не имею, зачем их сюда принесло.
Иви забралась прямо на стойку и уселась, ничуть не стесняясь поведения своего парня.
– Альфа, тут никого, расслабься.
Интересно: она знала, в какой момент обратиться к его волку.
Наконец Матео успокоился и покрутил головой по сторонам. Все еще похрипывая, он добавил:
– Зачем они приходили?
– Это я и собирался выяснить, когда ты ворвался.
Я повернулся к Вайолет.
– Что думаешь?
Она пожала плечами.
– Шейн расспрашивал про тату-обереги.
– Откуда, черт побери, он вообще узнал, что ты их делаешь? – рыкнул я.
Она расстроенно вздохнула.
– Ну как откуда. Наверняка Ливви что-то запостила про открытие в сверхнете.
– Как, уже? – вырвалось у меня.
– Она не виновата. Мы обсуждали с ней запуск – мне казалось, я ясно дала ей понять, что обереги пока на стадии эксперимента. И что давать по ним рекламу пока рановато. Кстати…
Ведьма достала телефон из заднего кармана и начала набирать сообщение.
От мысли, что Шейн вернется и будет снова приставать к ней, щемило в груди.
– Ты не должна находиться в одной комнате с ним или с кем-либо из них в мое отсутствие.
– Не волнуйся, – бросила она, не отрываясь от экрана.
Я с такой силой сжал челюсти, что услышал хруст. Стремление контролировать ситуацию – и ее – пересиливало все доводы рассудка.
– Они опасны, – добавил я, но она только рассмеялась в ответ.
– Справлюсь, если что.
Я приблизился к ней и заговорил тоном ниже:
– Но я не хочу, чтобы ты это делала.
Вайолет убрала телефон и нахмурилась, ни слова не говоря. Матео встал между нами:
– По-твоему, я
