резкой переменой в ее поведении:
— Ты в порядке? Мы можем присесть, если ты неважно себя чувствуешь.
Дуна покачала головой, медленно отступая от кудрявого мужчины, нуждаясь в глотке свежего кислорода.
— Я в порядке, мне просто нужно подышать свежим воздухом. Спасибо за танец, Кейн.
Не дожидаясь его ответа, она побежала к лестнице, ключ от номера уже был у нее в кармане, она нацелилась на дверную ручку.
Ворвавшись в скромную комнату, она схватила смену одежды и влетела в ванную, отчаянно нуждаясь в какой-то передышке от жары, пожиравшей ее тело.
Сняв кожаную одежду и быстро переодевшись в тонкие леггинсы и простой черный топ, она плеснула холодной водой на лицо и шею, наслаждаясь ощущением прохлады, которая, казалось, снижала температуру ее тела до приемлемой. Если бы она только могла сохранить это в течение надвигающихся дней путешествия.
Застонав от дурных предчувствий, которые захлестнули ее при мысли о том, что всего через несколько часов она оказалась бы рядом с генералом, она вышла из ванной и бросилась на кровать средних размеров.
— Тебе нравится?
Она резко выпрямилась, этот голос был подобен вспышке света в ее громыхающем сердце.
Катал сидел в простом сером кресле в углу комнаты, погруженный в тень, как демон на охоте. Одна нога была перекинута через колено в лодыжке, голова откинута на спинку сиденья, руки широко раскинуты на подлокотниках. Его кожаная одежда исчезла, сменившись простой черной рубашкой с широким открытым воротом и черными льняными брюками в тон.
Этот человек действительно был олицетворением греха, воплощением безжалостного бога. Внушительный, угрожающий, мрачный. Поражающий своей красотой. Он сидел совершенно неподвижно, ни один волос не шевелился у него на голове, как будто вообще не дышал.
Генерал оглядел ее с головы до ног. Очень медленно его разгоряченный взгляд вернулся к дрожащей руке Дуны, прожигая дыру в возведенных ею стенах, угрожая обрушить их в руины.
— Иди сюда, — его бархатистый ровный голос звучал убийственно низко, его взгляд обещал быстрое возмездие, если она не послушалась бы его.
Дрожа, она подошла к нему. Одна нога перед другой. Вдох, выдох. Повторение. Как мантру, она повторяла эти слова про себя, моля богов дать ей сил и стойкости, чтобы не превратиться в жалкое месиво эмоций и ощущений прямо перед этим потрясающим мужчиной.
Остановившись прямо перед его широко раздвинутыми ногами, она собралась с духом:
— Что вы делаете в моей комнате, генерал?
Наклонив голову, он взял ее за руку и притянул к себе между своих раздвинутых ног, его колени крепко удерживали ее на месте. Жар разлился между ее бедер.
— Возможно, ты ожидала кого-то другого? — он погладил ее сзади по ногам, прямо под коленями. — Некого медноволосого целителя?
Он продолжал поглаживать ее ноги, от задней поверхности коленей до верхней части бедер, останавливаясь всего в нескольких дюймах от изгиба ее задницы, затем снова спускаясь вниз.
— Ты помнишь, что я говорил тебе раньше о том, чтобы подпускать к себе другого мужчину? — когда она не ответила, он продолжил: — Позволь мне напомнить тебе. Я убью любого, кто посмеет прикоснуться к тебе. Если…
— Накажешь, а не убьешь, — перебила его Дуна, тяжело дыша, от его мягких, но решительных поглаживаний у нее по ногам и рукам побежали мурашки.
Он ухмыльнулся довольной, высокомерной ухмылкой.
— Итак, ты помнишь. И все же ты посмела ослушаться меня. Ты знаешь, каково наказание за непослушание? — его ловкие пальцы остановились прямо под изгибом ее задницы, их подушечки угрожали коснуться этой чувствительной области ее пульсирующего тела. — Ответь мне.
Она сглотнула, ее горло так мучительно пересохло, что это было почти болезненно.
— Нет, — прохрипела она, затем откашлялась. — Я могу только представить, генерал.
Ее сердце бешено колотилось, неистовый ритм захватил ее вздымающуюся грудь.
Катал мягко поглаживал подушечками пальцев нижнюю часть ее задницы поверх тонких леггинсов, взад-вперед, наружу, затем обратно к центру, где пролегала ее складка, никогда не надавливая на округлые холмики плоти и не заходя между бедер или за середину складки. Его пристальный взгляд все это время впивался в нее, запоминая каждую ее реакцию на его обжигающие прикосновения.
— Твой разум не может даже начать понимать, как я хочу наказать это твое тело, маленькое чудовище, — промурлыкал он, изучая глазами ее пылающее тело. — То, что я бы сделал с тобой, если бы обстоятельства сложились иначе.
Он широко расставил пальцы на ее круглых ягодицах, восхитительно обхватив их своими массивными ладонями.
Она ахнула, ее соски превратились в круглые жемчужины возбуждения. Сжав руки в кулаки, она отчаянно пыталась не прикасаться к нему.
Словно почувствовав, как напряглись ее холмики, Катал наклонил голову и, наблюдая за ней из-под полуприкрытых глаз, подул на болезненные вершины. Шипя, он проделал это снова и снова, обратив свое внимание на другой сосок, торчащий из ее тонкой майки.
— Черт возьми, — выругался он.
Она захныкала. Он продолжил свои поиски нижней части ее тела.
— Если бы мы встретились в другое время, — он слегка помассировал ее плоть, время от времени нежно сжимая, — в другой жизни, — он усилил хватку, сжимая ее ягодицы, — ты бы уже была моей, чтобы боготворить тебя, а я уже был бы твоим, чтобы повиноваться.
Затем она застонала, ее сдержанность лопнула.
Он играл с ее задницей, как мужчина на задании, где его единственной целью было исторгнуть отвратительные звуки из ее податливого тела.
Его хватка была мучительной, он крепко сжимал ее, пока сжимал мягкость, мучительно широко раздвигая ее ягодицы, прежде чем снова свел их вместе. Его массивные руки были на ее спелой заднице, она стонала, как животное в течке, бесстыдно не обращая внимания на звуки, которые вырывались у нее изо рта.
— Такая грязная. Тебе это нравится, не так ли? — он усмехнулся, ублюдок, точно знал, что делал с ней. — Послушай себя, — цокнул он языком, — такая нуждающаяся.
Его средние пальцы переместились из-под ее ягодиц к промежности между бедер, не касаясь области, которая была влажной для этого дьявольского мужчины, делая медленные, мучительные круги подушечками как раз там, где ее задница соединялась с внутренней поверхностью бедер.
Задыхаясь, ее руки метнулись к его плечам, сжимая их в смертельной хватке. Она бесстыдно раздвинула ноги чуть шире, постанывая и хныча, когда он не опускался ниже. Ее трусики промокли насквозь, не было никакой возможности, чтобы этот злой, порочный мужчина не знал об этом.
— С этого момента ты собираешься быть хорошей девочкой, Дуна? — его пальцы медленно приближались к ее намокшей сердцевине, рисуя круги на ее штанах. — Ты собираешься позволить другому мужчине прикасаться к тебе? — еще ближе,
