Я выбралась из кровати и включила свет. Нашла какие-то штаны для занятий йогой со шнурком, которые натянула вместе с футболкой, в которой я спала. Сползла вниз в зал, добралась до двери в спальню Кэндис и Чарльза и постучала. Она открыла дверь почти через пять секунд, с атамом в одной руке и револьвером в другой.
— Что случилось? — сразу спросила она, всматриваясь мне за спину.
— Точно не уверена, — ответила я. — Но думаю, что начинаются роды.-
— Воды уже отошли? Твои схватки чаще, чем через пять минут? — Пока я собиралась с ответом, она повернулась и завопила, — Чарльз, просыпайся! Быстро, как на тренировке! –
И, к моему удивлению, это выглядело так, что они и правда в этом тренировались. Я порадовалась, что кто-то так умеет, потому что я, определенно, так не могла. Большое количество познаний о родах, почерпнутые из TV, ограничивалось тем, что люди греют воду и делают перевязочный материал из простыней. Я была почти уверена, что современная медицина продвинулась дальше этого, но я в свое время не побеспокоилась больше узнать о родах побольше. Там было слишком много всякого, и я откладывала это ” на потом”. Я говорила себе, что времени у меня еще много. В результате, это стало проблемой.
— Слишком рано, — я сказала с заднего сиденья машины Ридзов. Кэндис взяла на себя обязанность вести машину, так как она уверяла, что Чарльз будет “соблюдать скоростные ограничения”. Он ехал на пассажирском сиденье, держа в руках сумку, которую он недавно собрал для меня. — Должно пройти еще время. Я только на…как, двадцать девятой неделе? Мне надо еще одиннадцать ходить. –
— Близнецы почти всегда рождаются раньше срока, — безапелляционно заявила Кэндис, что заставило меня думать о том, что она хорошо изучила эту тему.
— Но почему это случилось со мной? — возразила я, понимая, что это прозвучало раздражающе по-детски. — Я все делала правильно. Врачи всегда говорили, что у меня все отлично. –
— Иногда у природы свои планы. — ответил Чарльз в своей спокойной манере.
Действительно, так оно и было. Когда меня приняли в госпитале, дежурная акушерка была первоначально оптимистична в прогнозе, что они, возможно смогут остановить роды и продлить беременность, несмотря на то, что мои схватки стали чаще и интенсивнее. Ее слова успокоили меня, даже хотя она упомянула что-то о “постельном режиме”, что встревожило меня. Испуганный голосок внутри меня продолжал повторять, Слишком рано, слишком рано. В том случае, если мы сможем отсрочить это, мы сделаем это, даже если это будет означать для меня оставаться без движения и несчастной. Мотивы здоровья были ключевыми, ясное дело, но просто дело было в том, что… хорошо, я еще не была готова к появлению на свет ребенка прямо сейчас.
Как только меня разместили и врач смог более тщательно осмотреть меня, ее утверждение стало иным. — Я боюсь, что придется рожать, готовы вы к этому или нет, — сказала она мне серьезно. — Я не знаю ваших планов насчет того, как вы хотели рожать, но мы собираемся провести срочное кесарево сечение. Они лежат неправильно. Довольно частое явление при преждевременных родах двойни. –
Она, что, шутит? Да не было у меня никаких планов, только их родить. Мой врач в Огайо также что-то упоминал, что кесарево с близнецами обычное дело. Я обрадовалась эффективности процедуры, но не испугалась перспективе быть разрезанной — или дополнительному времени на восстановление. Однако, не из-за этого ли я выбрала человеческий мир, чтобы родить? Я хотела попасть в руки современной медицины, и это было настолько современно, насколько возможно.
— Хорошо- решительно сказала я. Не это я хотела бы выбрать. — Давайте делать то, что необходимо. –
После этого все пошло быстро. В определенном смысле это было хорошо. Это почти не давало мне времени волноваться, потому что все время кто-нибудь давал инструкции, о том, что мне делать. Меня перевезли в операционную, развив бурную деятельность, Кэндис была рядом со мной, одетая в специальную одежду. Анестезиолог сделал мне в позвоночник какой-то укол, и из-за этого ощущения ниже пояса исчезли. Это было странно, мягко говоря, но я была рада освободиться от боли схваток.
Каждый раз, когда я думала о хирургии, представляла, что отключусь и позже проснусь. Поэтому, даже хотя я знала, что этот спинальный метод был лучше, какая-то часть моего мозга говорила о том, что это не естественно бодрствовать, пока тебе делают операцию. Медицинский работник установил небольшую занавеску выше моей талии, так что Кэндис и я не могли видеть, что там они делают. Я могла это только ощущать, но без боли от этого. Было только воздействие ножа на кожу и мышцы. Я вздрогнула.
— С тобой все хорошо? — встревожилась Кэндис. — Больно? –
— Нет, — уверила ее я стараясь храбриться. — Это просто. необычно.-
Мне было легче представлять монстров, избивающих и бросающих меня, чем спокойно позволять хирургу разрезать меня. Я спрашивала себя, не явилось ли это результатом долгой жизни среди джентри или это просто было заложено в моей природе сопротивляться, чтобы не быть беспомощной в чужих руках.
Из-за занавеси и нечувствительности, было трудно сказать, как продвигается операция. Поэтому меня застали врасплох, когда медсестра сказала, — Это девочка. –
Она подняла повыше выгибающегося ребенка, чтобы я на него взглянула и я почувствовала такое головокружение, сильнее, чем от любого наркотика, который могли мне ввести.
Девочка. Моя дочь. Все, что я делала эти последние семь месяцев, было ради рождения близнецов, но именно она была той силой, что подвигла меня к действиям. Кийо выдавал мне аргумент за аргументом о том, что ее брат был каким-то ужасным созданием, которого нельзя оставлять в живых, а еще я должна была пожертвовать и ею в придачу. И вот теперь, она появилась на свет. Я почувствовала себя, как тогда, когда я впервые увидела ее на ультразвуке.
У меня не было времени и дальше предаваться философским размышлениям, потому что они быстро унесли ее. Ее брат появился вскоре после того, его так же быстро показали мне.
Он издал короткий жалобный плач, и я попыталась вспомнить, девочка тоже плакала или нет. Все случилось так быстро. И снова, я только успела на него посмотреть, как его моментом унесли, объясняя что-то про “кислород” и “отделение для недоношенных”. В этой мгновенной оценке я не увидела никакого завоевателя миров. Я видела только ребенка, очень-очень маленького, кто выглядел удивленным и обиженным, чтобы иметь выражение лица, которое мир имел в запасе для него.
Я представляла, что он чувствует.
Даже по окончании наиболее напряженной части, было еще много другой работы. Удаление плаценты, затем наложение швов и приведение всего в порядок. Мой разрез был зашит, и я не могла даже сообразить, как бы попытаться весь этот процесс объяснить джентри. Все произошло так быстро и так аккуратно проведено, учитывая его значимость. Кэндис стояла настолько близко, чтобы пройти целое испытание, наконец, вернувшись ко мне, когда я уже была в презентабельном виде. Она стиснула ладони, лицо сияет.
