моя мама, заставшая Тихона за поеданием последнего куска. — Морвения, это нормально? Твои там в Тенях так жрут?
Морвения, наблюдавшая за происходящим с философским спокойствием, только повела плечом.
— Отказники часто компенсируют недостаток внимания едой. Это пройдёт, когда он поймёт, что его любят и не бросят.
— А пока не прошло, нам надо срочно учить его манерам! — Моя мама решительно засучила рукава. — За столом так себя вести нельзя! Это тебе не в Палате с призраками воевать, тут культура нужна!
Так началась «Операция Воспитание», в которой приняли участие все. Фоля пытался объяснить Тихону правила поведения за столом на примере сушек («Видишь, дырочка? В неё надо смотреть, когда ешь, а не в тарелку соседа!»). Воля предлагал водные процедуры после каждого приёма пищи («Чистота — залог здоровья! Даже если ты монстр!»). Эйвен, как самый опытный из присутствующих подкроватных, пытался научить Тихона основам маскировки («Когда наешься, надо залечь в тени и переваривать. Тогда никто не заметит, что ты съел лишнего»).
Тихон слушал всех с одинаково вежливым выражением на мохнатой мордочке, кивал, а потом, как только воспитатели отворачивались, снова тянул лапы к чему-нибудь съедобному.
— Он нас просто не слышит, — вздохнула я, наблюдая, как Тихон ухитрился стащить печенье прямо из-под носа у Фоли.
— Слышит, — успокоил меня Гриша, пытавшийся в это время отмыть Тихона от варенья. — Просто проверяет границы. Это нормально для его возраста. Вопрос в том, кто кого переупрямит.
— И кто у нас главный специалист по упрямству? — задумчиво спросила я.
Мы одновременно посмотрели на кухню, где моя мама и Морвения, сидя друг напротив друга, составляли «План всестороннего развития юного монстра». Это было похоже на встречу глав двух сверхдержав: моя мама с блокнотом и ручкой, Морвения с древним свитком, исписанным светящимися рунами.
— Пункт первый, — вещала моя мама. — Режим питания. Никаких перекусов между завтраком, обедом, полдником, ужином и вторым ужином.
— Второй ужин — это перекус, — возражала Морвения. — У монстров в период роста метаболизм ускорен. Нужно есть каждые три часа. — Каждые три часа?! Да он нас объест! — Тогда добавим физические нагрузки. Пункт второй: охота за тенями.
— Какая охота?! Он ещё маленький! — моя мама аж подпрыгнула на табуретке. — Ему игрушки нужны, развивающие! Я вон в городе видела, продаются погремушки с блёстками!
— Блёстки, — с сомнением повторила Морвения. — А что, если их зачаровать? Чтобы они не только гремели, но и отпугивали мелких вредителей?
— Вот! — обрадовалась моя мама. — Уже дело! Значит, пункт второй: игрушки с двойным назначением. Развитие мелкой моторики и защита территории.
Я толкнула Гришу локтем в бок.
— Слышишь? Они уже на одной волне. — Это пугает, — привычно отозвался он. — Но я начинаю привыкать.
На третий день Тихон освоился окончательно. Он уже знал, что Фоля любит, когда ему помогают собирать сушки в стопку, что Воля тает от комплиментов его умению создавать идеальную температуру воды, а Эйвена лучше не трогать, когда он дремлет на печи — может и рыкнуть для порядка.
С нами с Гришей у него сложились особые отношения. Меня он воспринимал как источник тепла и ласки, а Гришу — как старшего товарища, с которым можно иногда побороться, но в меру, чтобы не рассердить. Гриша относился к этим попыткам с удивительным терпением, позволяя Тихону виснуть на своей шерсти, кувыркаться в ней и даже пытаться зарыться с головой.
— Ты хороший папа, — сказала я ему однажды вечером, наблюдая эту идиллию.
— Я просто помню, каково это — быть маленьким и никому не нужным, — тихо ответил он. — Если я могу сделать так, чтобы он этого не чувствовал, значит, всё не зря.
Самое смешное случилось в конце недели. Моя мама и Морвения, окончательно сдружившиеся на почве общей заботы о Тихоне, решили устроить «семейный совет» с приглашением всех обитателей дома. Даже Мору уговорили вылезти из колодца, пообещав ей тёплую воду в тазу и свежую ряску.
— Итак, — торжественно начала моя мама, когда все собрались в большой комнате. — Мы с Морвенией пришли к выводу, что наша семья растёт и требует систематизации.
— Чего? — переспросил Фоля. — Порядка, — перевела Морвения. — Мы составили реестр обязанностей. — И прав! — добавила моя мама. — Чтобы никто не был обделён.
Она развернула огромный лист ватмана, на котором было начертано нечто, напоминающее карту звёздного неба, если бы звёздами были имена и обязанности.
— Смотрите: Гриша отвечает за готовку и общую безопасность. Алиса — за уют и медицинское обслуживание. Фоля — за чистоту и порядок в доме. Воля — за водные процедуры и банные традиции. Эйвен — за ночной дозор и разведку. Мора — за связь с водными духами окрестностей. Я — за продуктовое обеспечение и человеческую социализацию.
— А я, — подхватила Морвения, — за связь с Палатой Теней и урегулирование конфликтов с официальными структурами. — А Тихон? — спросила я. — А Тихон, — хором ответили обе бабушки, — будет ребёнком. То есть главным объектом нашей заботы и смыслом существования.
Тихон, услышав своё имя, поднял голову и довольно пискнул. Он сидел в специально сшитой для него моей мамой жилетке с карманами (для всяких нужных монстрических мелочей) и выглядел до неприличия умилительно.
— Знаете, — задумчиво произнёс Гриша, глядя на этот «устав» и на своих мам, разрумянившихся от важности момента. — Я всю жизнь думал, что семья — это то, что даётся по праву рождения. И ошибался. Семья — это то, что строится. Иногда из самых неожиданных материалов.
— Из шерсти, чешуи и человеческой души, — усмехнулась я. — И это лучший строительный материал, — закончил он, притягивая меня к себе.
Тихон, заметив, что внимание переключилось не на него, возмущённо пискнул и потопал к нам, требуя законной порции обнимашек. Пришлось обниматься всем скопом, к огромному удовольствию Фоли, который тут же начал раздавать указания, кто кого и в какой очерёдности должен обнимать, чтобы «не нарушать иерархию».
— Иерархия в обнимашках? — фыркнула моя мама. — Фоля, ты неисправим.
— Порядок должен быть во всём! — стоял на своём домовой, но его тут же сграбастал в охапку Воля, которому надоело сидеть в стороне.
Через пять минут вся наша разношёрстная компания представляла собой один большой, шевелящийся, хохочущий и
