по всей вероятности, ему не зашла, потому что Лёша побледнел ещё больше, и даже веснушки, которые обычно делали его похожим на подростка, куда-то исчезли.
Лилит, наблюдавшая за ним с дивана, усмехнулась.
— Ты чего? — спросил Лёша.
— Ничего, — ответила она. — Просто забавно.
— Мне не забавно.
— А должно быть, — Лилит встала, подошла к нему, поправила воротник рубашки. — Папа не кусается. Наорать может или проклясть. Но это не часто случается, так, иногда.
— Иногда?
— Когда ему не нравится еда или погода, — уточнила Лилит. — Или когда у него болит голова.
Людомир, который сидел рядом и читал какой-то отчёт, поднял голову.
— Держись, — сказал он. — И не спорь с ним, он не любит, когда спорят.
Лёша посмотрел на нас, потом на Лилит, тяжело вздохнул — так, будто собирался нырять в ледяную воду, — взял Лилит за руку и шагнул в портал.
В Аду их встретили молчаливые стражи в чёрных доспехах, которые проводили их через огромные залы с высокими потолками. Лёша старался не глазеть по сторонам, но внутри у него всё переворачивалось.
Гостиная Вельзевула оказалась уютной — на удивление уютной для места, где правит Владыка Ада. Камин, в котором потрескивали поленья, мягкие диваны, на стенах — семейные фотографии в рамках из чёрного дерева. Лилит в детстве с рожками и хвостиком, которые она тогда ещё не умела прятать. Лилит в подростковом возрасте с первой камерой, которую ей подарили на день рождения. Лилит, которая показывает язык, а за спиной у неё дымится какой-то дом.
— Мило, — сказал Лёша, разглядывая фотографии.
— Папа любит делать фото, — ответила Лилит. — У него целый архив. Говорит, память должна быть не только в голове, но и на бумаге.
В центре гостиной, в огромном кожаном кресле, сидел Вельзевул и смотрел телевизор. На экране шло какое-то кулинарное шоу, где грешники в красных фартуках соревновались в приготовлении адского суфле, а ведущий комментировал их ошибки с садистским удовольствием.
— Папа, — позвала его Лилит. — Мы пришли.
Вельзевул сразу не обернулся. Он поднял пульт, выключил звук, потом медленно повернул голову. Лёша мужественно выдержал его взгляд.
— Это он? — спросил Вельзевул, не сводя глаз с Лёши.
— Он, — ответила Лилит.
— Худой какой-то, — сказал Вельзевул с лёгким презрением. — И бледный. Вы его вообще кормите там?
— Не придирайся, папа! — Лилит топнула ногой.
— Я и не придираюсь, — Вельзевул встал. Он был на голову выше Лёши и в два раза шире в плечах. — Ну-ка иди сюда.
Лёша подошёл ближе.
— Подумать только! — Вельзевул обошёл его вокруг, разглядывая, как экспонат на выставке. — Какой-то смертный женихается с моей дочерью. На что ты вообще способен? Телевизор у меня плохо показывает, починить сможешь?
— Я программист, а не телемастер, — попытался возразить Лёша.
Вельзевул посмотрел на него так, что дальше Лёша спорить не стал — молча подошёл к телевизору, поковырялся в настройках, перезагрузил систему, что-то подкрутил сзади.
— Готово, — сказал он.
Изображение стало чётким, как в хорошем кинотеатре, звук — чистым, без помех. Ведущий на экране радостно объявил победителя конкурса адского суфле.
— А говорил, что не можешь, — сказал Вельзевул. — Садись.
Лёша послушно плюхнулся на диван. Лилит села рядом.
— Ты, — Вельзевул показал на Лёшу пальцем, на кончике которого вспыхнуло пламя. — Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Всё. Кто ты. Откуда. Зачем моей дочери сдался. Какие у тебя намерения.
Лёша глубоко вздохнул.
— Меня зовут Лёша, я программист. Раньше работал в IT-компании, потом попал в магический мир. Сейчас живу в гостинице «Три Посоха». — Он с нежностью посмотрел на Лилит. — Ваша дочь мне нравится. Очень.
— Она тебе нравится? — Вельзевул прищурился. — Или ты просто хочешь воспользоваться её связями?
— Папа! — возмутилась Лилит.
— Я серьёзно, — сказал Вельзевул, не сводя глаз с Лёши. — Не потерплю какого-то жалкого смертного рядом с моей малышкой!
— Мне плевать на её происхождение, — сказал Лёша. — Мне нравится она.
— За что?
— За то, как она смеётся, — сказал Лёша, и Лилит покраснела — в первый раз за всё время. — У неё удивительные глаза, она не боится быть собой, она сильная, но не жестокая. И вообще она самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал!
Вельзевул молчал. Долго — так долго, что Лёша успел испугаться, что сказал что-то не то.
— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, я тебе поверил.
Лилит выдохнула.
— Но это не всё, — добавил Вельзевул. — Ты должен пройти испытание.
— Какое? — спросил Лёша дрогнувшим голосом.
— Ты слышал о Лабиринте Потерянных Душ?
Лёша не слышал, но название звучало угрожающе.
— Это место, где грешники блуждают веками, — пояснил Вельзевул с явным удовольствием. — Там есть огненные ямы, ловушки, голоса, которые сводят с ума, и монстры, которые питаются страхом. Смертные туда не ходят, потому что не возвращаются.
— Папа! — Лилит вскочила с дивана, и её глаза сверкнули гневом. — Ты не можешь!
— Могу, — спокойно ответил Вельзевул. — Я Владыка Ада.
— Он же не демон! Он погибнет! Ты его просто убьёшь!
— Это его проблемы, — отрезал Вельзевул.
Лёша посмотрел на Лилит, потом на Вельзевула. Его лицо было белым как мел, но глаза — спокойными.
— А если я пройду? — спросил он.
— Тогда я признаю, что ты достоин моей дочери.
— А если нет?
— Тогда будешь блуждать там вечно, — усмехнулся Вельзевул.
Лилит схватила Лёшу за руку.
— Не ходи, — сказала она. — Я что-нибудь придумаю.
— Что ты придумаешь?
— Убежим, — сказала Лилит. — В другой мир. На край света. Туда, где он нас не найдёт!
— Лилит, твой папа — Владыка Ада. Он даже на луне найдёт нас за пять минут.
Она закусила губу, а Лёша вызывающе посмотрел на Вельзевула.
— Ладно, — сказал он. — Я согласен!
— Уверен? — спросил Вельзевул.
— Нет, — честно ответил Лёша. — Но я не отступлю.
— Мне нравится твоя наглость, — Вельзевул усмехнулся. — Идём.
Лабиринт Потерянных Душ оказался совсем не тем, что ожидал Лёша.
Вместо огненных ям и монстров, которых он боялся, —
